Дикая любовь - М. Джеймс

сказать себе, что ему следует, а что нет. Его рука прижимает мою над головой, широкая ладонь и длинные пальцы обхватывают мои запястья и сжимают их, а его мускулистое тело вдавливает меня в диванные подушки. Он прижимается к моему бедру, жарко проникая сквозь слои ткани между нами, и прилив желания наполняет меня с такой силой, что у меня кружится голова.

— Скажи мне нет, — шепчет он, прижимаясь губами к моим. — Скажи, что я тебе не нужен, Елена. Скажи, что я не тот, кто тебе нужен.

Слезы застилают мне глаза.

— Зачем? — Шепчу я, впиваясь ногтями в ладони, сжимая руки, удерживаемые его хваткой на моих запястьях. — Почему ты хочешь, чтобы я сказала тебе нет?

Левин вдыхает глубокий, дрожащий вздох, его бедра двигаются навстречу мне, и я чувствую тяжесть его желания, как тяжело все это давит на него, как сильно он хочет этого. Так же сильно, как и я, и в этот момент, когда я чувствую, как он трепещет на мне, мне кажется, что он тоже чувствует то же, что и я.

Он просто не может признаться в этом, и это разрывает нас обоих на части.

— Тогда мне не пришлось бы бороться с этим, — пробормотал он. — Если бы ты не хотела меня, я бы оставил тебя в покое. Не было бы никаких сомнений. Но ты, блядь, хочешь, и каждый день мне приходится…

Я прерываю его еще одним поцелуем, приподнимаясь, и мои руки ни за что не хватаются, когда я накрываю его рот своим. — Я не могу тебе этого сказать, — шепчу я ему в губы, снова целуя его. — Я бы не стала тебе врать.

Он стонет, снова вжимаясь в меня бедрами.

— Я не могу остановиться, — бормочет он в поцелуе. — Черт, Елена, я чертовски хочу тебя…

— Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Я провожу зубами по его нижней губе, проводя языком по тому же месту. — Но я хочу, чтобы ты отвел меня наверх, чтобы мы могли сделать это в нашей новой постели.

Он такой чертовски твердый, что я чувствую, как он пульсирует на моем внутреннем бедре, и его бедра снова подрагивают от этого.

— Сначала у меня есть идея получше, — бормочет он, а затем его руки отпускают мои запястья, и он скользит вниз по моему телу, его пальцы зацепляются за пояс моих леггинсов.

Я знаю, что он собирается делать, еще до того, как его губы коснутся моих бедер, но я все равно издаю резкий, испуганный крик удовольствия, когда его язык проводит по моему клитору. Каждый раз я удивляюсь тому, как это приятно, как жар его языка успокаивает и одновременно усиливает боль во мне. Его рука лежит на моей внутренней стороне бедра, разводя мои ноги в стороны, а щетина на его подбородке царапает мою нежную плоть, заставляя меня стонать, когда он кончиком языка вычерчивает круги вокруг моего клитора.

Он не так осторожен и не так практичен, как обычно. Я уже была с ним однажды вот так, пьяным и менее сдержанным, и забыла, как хорошо, когда он такой, края его контроля смягчены, а желание растекается по ним, заставляя его забыть о том, чтобы сосредоточиться только на мне. Он хочет поглотить меня, проводя языком по моему клитору и всасывая мою чувствительную плоть в рот, его пальцы обводят внешнюю сторону моего входа, когда он держит меня открытой для своих губ и языка, и мне это чертовски нравится. Я хочу, чтобы он делал со мной все, что хочет, и это именно то, что я чувствую.

Он стягивает с меня леггинсы, задирает футболку, положив руку на живот, пальцы впиваются в материал, а его язык скользит по мне снова и снова, заставляя меня дрожать и трепетать от удовольствия, наэлектризовывающего каждый сантиметр моей кожи. Это так приятно, это влажное желание, которое я чувствую в том, как он прижимается ко мне ртом, как будто я — все, что он хочет попробовать, почувствовать, сделать своим, и я могу забыть на мгновение, что это временно. Что эта сторона Левина, та, которая хочет меня без всяких оговорок, снова исчезнет.

— Кончи для меня, — бормочет он в мою разгоряченную плоть, и слова вибрируют на моей коже. — Я, блядь, хочу этого. Я хочу попробовать твой оргазм на вкус…

Его язык снова тянется ко мне, влажный, горячий и настойчивый, его пальцы впиваются в мое бедро, и он опускает язык ниже, проталкивая его в меня во время толчков, изгибая его так, словно хочет попробовать на вкус как можно больше меня.

— Левин! — Я выдыхаю его имя, бедра извиваются, мой внезапно запущенный клитор пульсирует от потребности в давлении, трении, удовольствии, и он снова вводит в меня свой язык, прежде чем освободить его и дать мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь.

Этого достаточно и недостаточно одновременно. Я чувствую, как оргазм разворачивается внутри меня, как дрожь начинается в ногах и распространяется по всему телу, когда мои мышцы напрягаются, я заливаю его язык своим возбуждением, и я крепко сжимаюсь, желая быть наполненной, желая большего, когда я кончаю для него, выгибаясь против его языка.

— Боже, да… — Левин стонет, а потом засасывает мой клитор в рот, проводя по нему языком, и это отправляет мой оргазм в новый каскад удовольствия, трение о сверхчувствительную плоть делает это так, что я чувствую, будто не могу говорить, не могу дышать, не могу думать ни о чем, кроме того, как это чертовски приятно. Мои пальцы выгибаются так сильно, что ноги сводит судорогой, я бьюсь бедрами о его рот, а он удерживает меня, его язык все еще скользит по мне, пока я лежу, задыхаясь и дергаясь, под его руками.

Он встает, немного неуверенно, и я вижу очертания его члена на мягком материале его джоггеров, торчащий твердый и толстый, готовый для меня. Я тянусь к нему, желая ощутить его в своей руке, во рту, где угодно, но Левин отстраняется, его руки скользят по моей талии, поднимая меня с дивана.

— Ты сказала, что хочешь в постель, — пробормотал он. — Так что мы так и сделаем.

Я полуобнажена, мне смешно и, как бы он ни был пьян, я не уверена, что он должен нести меня вверх по лестнице, но я не могу заставить себя думать об этом. Голова путается от удовольствия и желания, и пока Левин поднимает меня на руки и направляется к лестнице, я думаю только о нашей кровати