Извращённые cердца - Кора Рейли

слова. Я отрицательно покачала головой, потому что мне необходимо было взять себя в руки как можно быстрее, но было уже слишком поздно.

Савио уже отпустил полотенце. Оно упало к его ногам.

Я не могла дышать. Мои глаза остановились на татуировке бычьей головы, великолепной и внушительной, прямо над его членом… ох, помогите!

Савио усмехнулся — доза реальности, в которой я нуждалась. Гнев сменил мое удивление и желание. Не потрудившись взять свою спортивную сумку, я выскочила из раздевалки.

— Китти, ну же! Он не собирается кусаться!

Его очевидное веселье только подогрело мою ярость на него. Он думал, что я его игрушка, еще одна из его девочек. Ублюдок. Я не прекращала бежать, пока не оказалась снаружи. Мои волосы были влажными, и я вздрогнула, когда холодный февральский воздух коснулся меня, но мне было все равно. Мне нужно было уйти от Савио, от его высокомерия и, самое главное, от его тела, которое было грехом, превратившимся в плоть.

Я оставила свой телефон и все остальное в спортзале, так что даже не могла позвонить Тони, а о звонке Диего не могло быть и речи. Начинало темнеть, и, несмотря на мои боевые навыки, мне некомфортно было идти одной в этом районе. Дом был слишком далеко. Это оставило мне только один выбор: отправится на Арену. Она была ближе всего к спортзалу.

Я продолжала бежать трусцой, даже если это означало, что принятие душа было напрасной тратой. Через пятнадцать минут я добралась до бара. Мне оставалось только надеяться, чтобы Тони оказалась там по счастливой случайности.

Я застыла на месте, увидев машину Диего на стоянке. Разве он не сказал, что должен помочь папе в ресторане?

Нахмурившись, я вошла на Арену через парадную дверь. Бар по-прежнему был пуст, так как открыться должен был только через час. Я прошла мимо бара в заднюю комнату. В коридоре было так же тихо, как и в передней части бара, но из кухни доносился лязг. Это не то, что привлекло мое внимание, хотя. Дверь в кабинет Роджера была чуть приоткрыта. Я направилась в ту сторону и заглянула внутрь.

Второе потрясение этого дня ударило меня прямо в лицо. Тони сидела на отцовском столе, а Диего стоял между ее ног и целовал ее, положив руки ей на талию.

Я ахнула. Они оба повернулись ко мне. Лицо Тони вспыхнуло от ужаса, потом от чувства вины. Диего поморщился. Может ли этот день стать еще хуже?

Я попятилась, совершенно потрясенная. Как я ничего не заметила? Как долго это продолжалось? Я повернулась и пошла прочь.

— Джемма! — крикнула Тони. — Подожди!

Диего догнал меня и схватил за локоть.

— Что ты здесь делаешь? — он обратил внимание на мои мокрые волосы и взъерошенный вид. — Что произошло? Савио что-то натворил?

Я уставилась на него, потом на Тони. Она прикусила губу и выглядела так, словно вот-вот расплачется. Неужели она думает, что я злюсь на нее за то, что она встречается с моим братом? Это была неприятная мысль, но ничего такого, из-за чего я могла бы разозлиться. То, что она мне ничего не сказала — вот что меня очень беспокоило.

Диего слегка встряхнул меня.

— Джемма, скажи мне прямо сейчас, черт возьми, что случилось. Он прикасался к тебе?

Тони медленно подошла к нам.

Я отрицательно покачала головой.

Диего заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Какого хрена он сделал?

— Ничего, — ответила я.

— Ты не выглядишь, будто ничего не произошло! — прорычал он. — К черту все это. Я еду туда и поговорю с ним. Клянусь, если он прикоснется к тебе, я оторву ему член, — он бросился прочь. — Оставайся с Антонией! Я заеду за тобой позже.

Я стояла ошеломленная. Когда он ушел, я посмотрела на свою лучшую подругу.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — Мне очень жаль, Джемма. Пожалуйста, не сердись на меня.

— Я не сержусь.

— Ты выглядишь сердитой.

Я была в бешенстве. Только не на нее. Я злилась на себя, на Савио и на Диего.

— Как долго это продолжается?

Тони пожала плечами.

— Несколько недель.

— Почему ты мне ничего не рассказала? Я думала, мы можем рассказывать друг другу все.

Она покраснела.

— Я беспокоилась о том, как ты отреагируешь.

Я переплела наши пальцы.

— Ты знаешь, что я поддержу тебя в чем угодно. Даже если при виде того, как ты целуешь моего брата, мне хочется выбелить себе мозги, — я ухмыльнулась, и наконец она улыбнулась в ответ.

— Пошли, — сказала она, таща меня в кабинет, даже если на столе теперь лежали тревожные картинки для меня.

Мы опустились на диван.

— Что случилось с Савио?

— Ничего. Я имею в виду… — я покраснела. — Я видела его голым. Не по назначению. Он просто снял полотенце, чтобы показать мне свою татуировку.

Глаза Тони расширились.

— Ты видела его всего?

Я кивнула, закусив губу, разрываясь между смущением, гневом и головокружением.

— И?

— Только не говори мне, что хочешь, чтобы я описала его «сама знаешь что»!

Я даже не знаю, с чего начать. Даже эта часть Савио была великолепной и немного пугающей, если быть честной.

— Он был возбуждён?

Я закрыла лицо руками.

— Тони…

— Ну же, рассказывай.

— Нет, он не был… не совсем так.

Он точно не был мягким, но и не твердым. Но что мне было известно?

Я пристально посмотрела на нее.

— Теперь твоя очередь отвечать на мои вопросы. Что происходит между тобой и Диего? Я думала, что ты больше не влюблена в него.

Тони пожала плечами.

— Я не влюблена в него…Несколько недель назад у него были здесь дела. Папы не было, и мы поговорили. Мы поладили, так что встретились снова, а потом произошло это.

— Вы целовались?

Она отвела взгляд, и у меня отвисла челюсть.

— Только не говори мне, что ты спала с моим братом.

Тони посмотрела на свои руки.

— Это просто случилось.

— Твой первый раз был с Диего, и ты ничего мне не рассказала?

Образы, возникшие в моей голове, были слишком тревожны, чтобы их можно было вынести. Тони переспала с Диего. Меня охватил ужас, когда я вспомнила слова Диего. Он женится ради тактических целей. У семьи Тони были кое-какие деньги, связанные с Ареной, но они не пользовались большим уважением в Каморре. Женитьба на ней не улучшит положение моего брата.

Она медленно кивнула.

— Мне очень жаль.

— Почему ты извиняешься передо мной? Ты должна была переспать с ним.

— Я сама этого хотела, — она вздохнула. — Знаю, ты считаешь секс частью брака, твоя семья