Девочка из прошлого (СИ) - Доронина Слава

— Шрам на руке останется воспоминанием. — Показываю ей правую руку.

Зря я отказалась наложить шов. Теперь на всю жизнь останется некрасивый рубец. Как напоминание о моём выборе.

Полдня пролетают незаметно. Я выхожу из офиса в бодром настроении и иду к машине. Сколько ни откладывай разговор, но лучше сразу сообщить Градскому, что собираюсь увольняться и переезжать в другое место. До него, наверное, уже дошли слухи, что я в городе. Очень надеюсь, что Виктор Валентинович не заставит отрабатывать две недели — я не планировала задерживаться надолго. Да и мысли давно заняты не работой, а Динаром и предстоящим переездом.

Градский, как я и предполагала, спокойно отнёсся к новости о моём увольнении и последующем возвращении в Питер. Сказал, чтобы я ни о чём не беспокоилась, но попросил быть на связи, пока новый человек не войдёт в курс дела.

— Рад за вас с Ильёй, — говорит Виктор Валентинович, а я закусываю губу. — Вы с ним замечательная пара.

Я никогда не любила обманывать людей и чувствую себя неловко, что приходится сейчас поддакивать. Вряд ли мои откровения кому-то нужны.

— Питер — замечательный город. Кстати, Илья сейчас приедет с бумажками. Мы надолго засядем. Рано его не жди, Наташа, — мягко улыбается без пяти минут бывший начальник.

— Спасибо за всё, Виктор Валентинович. Мне очень повезло с вами работать. — Я оставляю без ответа его слова о том, что Илья появится в офисе с минуты на минуту.

Лучше поторопиться и уйти. Я не мазохистка — искать с Ракитиным встреч и снова делать больно и себе, и ему.

— Взаимно, Наташа, — смеётся Градский, вставая с кресла и провожая меня до двери.

Набираю Симе, когда иду на парковку, — узнать, как у них с Тимуром дела. Достаю ключ от машины и замечаю Илью. Он направляется ко мне уверенной походкой. Чуть-чуть не успела.

— Привет. Где бы ещё увиделись, да? — хмыкает и рассматривает меня внимательным взглядом. — Ты похудела, — замечает он.

Конечно, похудела. Столько навалилось переживаний.

— Я звонила тебе на днях, но ты не брал трубку, — напоминаю я, удержавшись от встречного «комплимента». Илья выглядит подавленным и тоже осунулся.

— А зачем? — Он грустно приподнимает уголки губ. — Мне так больно, Наташа… Даже смотреть на тебя невыносимо, но и не подойти сейчас не мог. Другого случая не подвернётся, ведь так? Ты теперь за семью печатями в башне мрачного короля?

Молчу, потому что не знаю, что ответить.

— Три года я ждал, когда ты забудешь Асадова, и что в итоге? — Илья сокращает между нами дистанцию, касается пальцами моего подбородка. — Вы опять с ним, а я за бортом. Ты о своих чувствах к нему спустя столько времени не забыла. Думаешь, я забуду о своих за несколько дней? За что ты так со мной, Наташа? — проговаривает медленно, прожигая взглядом.

— Ничего я не думаю. Мне тоже больно! Между нами много хорошего было, Илья. Пусть как друга, но я люблю тебя и не понимаю, зачем ты глупости совершаешь, отца подключаешь, чтобы насолить Динару...

— Как друга? —  перебивает он. — А я тебя по-настоящему люблю, Наташа.

Я подавляю желание опустить взгляд.

— Как девушку. Как будущую мать наших детей. Пытаюсь смириться, что ты не меня выбрала, а его, но ничего не получается. Когда ты в шаге от желаемого и у тебя забирают шанс быть счастливым, уводят любимую... Хочется глупости совершать! — резко говорит Илья и на мгновение прикрывает глаза.

— Я действительно думала, что у нас всё получится. Меня никто от тебя не уводил. Я сама сделала этот выбор. И зачем ты сказал Динару, что я хотела себе навредить? Это ведь не так!

— А как? Напомнить, как застал тебя в ванной с канцелярским ножом? Как ты рыдала, сидя на полу, и даже не замечала моего присутствия? Я попытался нож у тебя забрать, а ты начала кидаться на меня, и тебя истерикой накрыло. Скажешь, не было такого?

— Было. — Отчётливо помню то утро. —  Я о беременности узнала в тот день, Илья... И на полу в ванной сидела с ножом, вскрывая посылки от брата. Плакала, потому что одна осталась и без поддержки. Беременная. А перед этим тесты мочила один за другим и не могла поверить, что жду ребёнка. Я попросила тебя уйти, но ты сказал, что не хочешь оставлять меня одну, и я сорвалась. Ты всё не так понял.

— Это мало что меняет.

— Ты поступаешь недостойно, развязывая конфликт между своим отцом и Асадовым. Ты ведь не такой, Илья… — пытаюсь до него достучаться.

— Я уже и сам не знаю, какой я, Наташа. Меня наизнанку выворачивает от боли. Разве не понимаешь, что в душу плюнула, оттолкнув и выбрав не меня? Он с тобой прилетел? — вдруг спрашивает Ракитин.

— Нет. Динар остался в Питере. Решать какие-то проблемы. Я прилетела с его охранником. Он должен быть где-то поблизости.

— Намекаешь на то, чтобы руки от тебя убрал? Я не собираюсь причинять тебе вред, ясно? — злится Илья. — Если бы хотел, то силой взял бы тебя плачущую в Карелии. Но не могу так. Не такой уж я и плохой, оказывается?

— Ты замечательный, но… — осекаюсь, поджимая губы. Что бы я ни сказала, это всего лишь слова, и лучше ему от них не станет, потому что свой выбор я сделала. — Я написала заявление об увольнении. Мы уедем с Тимуром в Европу.

— И с ним. Договаривай уж как есть. Может, это и к лучшему, Наташа. — Илья убирает руку от моего лица, его глаза тут же становятся стеклянными. — Я через два дня обратно улетаю. Надеюсь, это действительно наша последняя встреча. Мне невыносимо видеть тебя, зная, что ты и он... В голове не укладывается. И руки так и чешутся раздавить Асадова, как назойливую муху. Мне плевать, как мои действия выглядят со стороны. Достойно или нет.

— Илья... — Я пытаюсь взять его за руку, но он делает шаг назад и качает головой.

— Всё, Наташа. — Смотрит грустными, пустыми глазами.

— Мне очень жаль...

— Счастья желать не буду. Я хоть и люблю тебя, но моя любовь не всепрощающая. Надеюсь, ты действительно пожалеешь о своём выборе.  И к тому времени мне точно будет на это плевать.

Илья уходит, а я и иду к машине на негнущихся ногах. Не плачу, но внутри кровоточит. Я так не хотела. С самого начала не следовало давать нам шанс, но кто знал, что всё так обернётся?

Не помню, как добираюсь до дома. Всё как в тумане.

— Наташа, что с лицом? — спрашивает Сима, когда появляюсь в гостиной. — Градский испортил настроение?

— Скорее наоборот. Это ему нового переводчика искать, а не мне. — Я устало присаживаюсь на стул.

— И всё же? Он сказал тебе что-то обидное, да?

— Не бери в голову, Сима. Я грущу, потому что привязываюсь к людям и не хочу с ними расставаться. — Поднимаюсь со стула и обнимаю её за плечи.

Я запрещаю себе думать об Илье. Нельзя винить во всём только себя, но причинять боль близкому человеку — то ещё испытание.

— Ну что ты делаешь, Наташа? До слёз хочешь меня довести? Я же тоже к вам привязалась с Тимурчиком. И очень буду по вам скучать.

— Как устроимся на новом месте, приглашу вас с Лидой и Ванечкой к нам в гости. Прилетите? — спрашиваю, целуя Симу в щёку.

— Прилетим. А сейчас хватит печалиться, Наташа. Кажется, я знаю, как поднять тебе настроение.

— И как же?

— У Лиды сегодня свидание с мужчиной, с Ваней некому посидеть. Поэтому мы сейчас с мальчиками отправимся к морю. Им забава, а мы на берегу посидим, ты мне всё и расскажешь, что тебя тревожит. Хочешь?

— Хочешь. — Ещё раз целую Симу в щёку.

Мы с Тимуром быстро собираемся. Заезжаем за Ваней и едем на пляж. В наше любимое место. Мальчики отлично ладят, мы часто выбираемся вместе на прогулки. Они любят кидать гальку в море, бегать по берегу и никого не слушаться. За этим всегда забавно наблюдать. Домой возвращаемся уставшие, но счастливые. Я звоню Динару, и он просит включить ненадолго видеосвязь. Я показываю ему спящего Тимура. Динар говорит, что очень соскучился по нам и, как всё решит, сразу прилетит. Это «сразу» наступает через три дня. Я оставляю Тимура с Симой и еду в аэропорт.