Развернуться на скорости - Елена Николаева

опасно сощуренные взгляды. Струна напряжения натягивается до предела, вибрирует, норовит лопнуть в любую секунду. В просторном кабинете воздух накаляется до критического, потрескивает, разбавляясь шумным, учащённым дыханием.

— Яна с Тимохой в надёжном месте. Там, где ты и твои архаровцы её не достанут. Твои ублюдки пытались отправить нас к праотцам?! — рявкаю, сжимая кулаки.

Дыхание спирает. Гнев клокочет у самого горла, заполняя грудь тугим комом. Резким движением хватаюсь за узел и растягиваю его, послабляя давление галстука.

— Робин Гуд хренов, мать твою! Да?! — Руслан следом выплёскивает негодование, делает шаг в мою сторону, вздымая широкую грудь. — В защитничка решил поиграть? Собрался запудрить девчонке мозги? Так может сперва разведёшься, а потом уже ребёнка с девкой к рукам приберешь? На кой они тебе? — рычит в лицо, принимая провокационную позу. — Какого хера лезешь в мою семью? Тебе денег мало, чемпион? Ты же Янку знаешь без году неделя. Да что там, пару дней всего! Сколько хочешь за них? А? Давай, блять! Назови расценки, я готов заплатить. Не место им у тебя, понимаешь?

— Боюсь, денег на твоём счету не хватит, чтобы выкупить их. Яна тебе больше не невеста. Узнаю, что ты причастен к покушению, живьём в землю зарою.

— Следи за словами, Захаров! Я не настолько циничный, чтобы уничтожать родную кровь. Доказывать не стану. Не жди. Лично с этим разберусь. Виновных сгною! Мне незачем желать смерти Яне и родному племяннику.

— Допустим, ты говоришь правду, — отодвигаю ящик стола, выуживая зажигалку с пачкой сигарет. Снимаю с неё целлофан. Держал на всякий случай. Вот он, блять, и настал. — Что там у тебя по контракту и срокам? — вскидываю на Руслана осмысленный взгляд, предлагая закурить. Оба прикуриваем. Затягиваемся. Шумно выдыхаем, с какой-то долей облегчения. Только расслабить мышцы в теле не выходит. Предчувствие не даёт. — Каким параграфом стоит семейное положение? У итальяшек на этом пунктик, не правда ли? А если с готовым ребёнком, так вообще зашибись?! Но Янка тебе отказала. Не так ли? По твоему лицу вижу, — блефую, указывая на физические увечья. — Ты зол. Неудовлетворён. Боишься потерять наследство. Столько всего, к чему можно придраться, Рус. Признай. Давай-ка лучше Яна, как опекун, подпишет отказ от всего, на что претендует Тим. И мы мирно разойдёмся, опять же с условием, что ты не прилагал руку ко вчерашнему происшествию.

— Ты что же? За ночь стал её личным психологом? Излила душу значит. Наши отношения пусть тебя не волнуют. Вчера не хотела любви, завтра передумает. Она ох*енная женщина с ебанутыми тараканами в голове.

Меня кроет моментально. Словно молнией по затылку шарахает, мозг отключает на хер. На автомате сжимаю кулак и привожу руку в резкое движение, смазывая удар по его самодовольной роже от виска до губ…

* * *

Голову отрезвляет ответный «джеб».

По моему, блять, лицу.

Отстоял-таки свою честь, сукин сын.

Руслан, отряхнув руку, вставляет тлеющую сигарету в зубы и поправляет на себе пиджак, глядя на меня исподлобья.

Выравниваясь, потираю прилетевший удар в скулу, царапая щетиной свою ладонь. Затягиваюсь, впуская в лёгкие порцию необходимого «яда». Адреналин всё ещё кипит в крови, но я подавляю в себе порыв сцепиться с ним в поединке. Всё равно растянут. И пары секунд не пройдёт.

Вот и поговорили два взбесившихся олуха. Лучше не придумаешь.

— Выпить хочешь? — резко выдыхаю дым, нажимая кнопку селектора. Мне по хрену, будет ли он пить или нет, я хочу. — Марина, принеси два стакана и виски, будь добра.

— Сейчас, Евгений Дмитриевич. Заказать закуску?

— Нет. Мы недолго.

Не знаю, зачем предлагаю мировую. Решаю, что желание моё внезапное и действует временно, на эмоциях. Сегодня устал с чем либо разбираться. Хочу расслабиться и завалиться на кровать, прижать Янку к груди и уснуть.

Просто. Тупо. Выспаться.

— Не откажусь, — Руслан отодвигает стул и садится напротив. Притягивает пепельницу поближе.

Курим молча. Пока секретарь ставит на стол поднос со спиртным и разливает по стаканам янтарную жидкость, бизнесмен задумчиво щурится, смотрит куда-то в пространство позади меня.

— Её симка отключена от сети. Мне необходимо с ней поговорить, — заявляет, врезаясь в моё лицо недоверчивым взглядом.

— Исключено, — сходу отклоняю требование.

— Слушай! — подрывается со стула, но быстро осаждая себя, присаживается обратно, сжимает губы в тонкую линию, — Евгений… Я хочу увидеть племянника и убедиться, что с ним и с Яной всё в порядке.

— Я не держу Яну силой, — уничтожив затяжкой остаток сигареты, тушу бычок в пепельнице и поднимаю стакан, чокаясь с его. — Захочет, сама с тобой свяжется.

— Где ты её нашёл вчера? — голос звучит ровно, не разжигая возможного очередного конфликта.

Выпиваем залпом налитое. Выдыхаем жгучий воздух. Всё, как обычно. Вроде бы легчает. Но самую малость. Душу по-прежнему что-то гнетёт.

— На улице. Рядом с коттеджем. Сиганула мне под колёса, я и охренел.

— Какого черта ты там ошивался? Она тебе звонила? Она просила приехать?

— Потянуло, вот и поехал. Руслан, к чему этот допрос? — интересуюсь, внимательно оценивая его реакцию: суеты в движениях нет, глаза не мечутся, сдержанно ведёт разговор.

Наливаю ещё по одной. Исаев выпивает, со стуком опуская стакан на стол.

— Мы повздорили. Я после похорон слетел с катушек. Много проблем навалилось. Терять близких очень тяжко, а Янка всегда, сколько её помню, была колючкой, — откинувшись в кресле, устало потирает ладонями лицо.

— Это она тебя, — киваю в его сторону, жестом указывая на губу, — пометила?

Он коротко усмехается, и по его лицу пробегает грустная тень.

— Она…

Его ответ ударяет по нервам жгучим потоком пламени, превращает мышцы в камень. Живот неприятно скручивает тугим узлом. Желание выставить Руслана за дверь и не подпускать больше к Янке ни на метр отзывается пульсацией в висках.

— Были в отношениях? — хочу удовлетворить долбаное любопытство.

Бизнесмен удивлённо вскидывает брови. Мне ответить не успевает, принимает важный звонок:

— Слушаю, Данила.

— Пацаны Влада нашли. Мразь пока что молчит, — доносится из трубки грубый голос.

— Сейчас приеду. Не перестарайтесь там. Я лично желаю с ним поговорить.

— Он ранен. Находится