Единственный... - Екатерина Юдина

встретили рассвет и под первые лучи солнца вновь целовались.* * *

Я не заметила того, как мы заснули, но просыпаясь, увидела, что на улице начало темнеть. Мы проспали весь день.

Сразу в голове возникли панические мысли касательно того, что я пропустила учебу, но, главное, я так и не появилась дома, а, значит, заставила Ксенона и Демида поволноваться.

Это начало сгрызать душу, но, с другой стороны, я осознавала, что следовало ценить и этот сон. Он будто бы забрал всю усталость, которая тягуче бурлила во мне все последние месяцы и теперь в груди было по-настоящему хорошо.

Я сладко потянулась, но все же выбралась из объятий Кириана, после чего вновь надела его футболку и пошла к своему рюкзачку. Достала телефон и сразу увидела множество пропущенных от Ксенона.

Прикусив губу, я вышла на балкон и, закрыв за собой дверь, позвонила брату.

— Черт, Чара, ты где? С тобой все хорошо? — я тут же услышала взволнованный голос Ксенона, от которого сердце сжалось и я поспешила сказать, что со мной все хорошо. Не зная, как объяснить свою пропажу, солгала, что не уследила за временем и осталась у подруги, а потом проспала весь день. Попыталась объяснить, что со мной все хорошо и я на связи.

Как только я закончила разговор, ощутила, как массивные руки легли мне на талию и уже в следующее мгновение я была прижата к крепкому торсу. От жара тела Кириана, по коже пронеслось будоражащее покалывание и я закрыла глаза. Впитывала в себя этот момент. Наслаждалась им.

— Мы проспали весь день, — прошептала и прикусила губу, ощутив, что Кириан наклонился и губами прикоснулся к моей шее.

— Плевать, — он вновь поцеловал, крепче прижимая к себе.

Некоторое время мы стояли неподвижно. Я смотрела вдаль, но, в тот же момент, казалось, ничего не видела. Лишь чувствовала. Жар Кириана и его поцелуи.

— Останешься у меня? Мне нужно ненадолго уехать, но когда я вернусь, мы можем поехать куда-нибудь и поужинать.

Я хотела сказать, что мне нужно домой, но так невыносимо сильно хотелось остаться, из-за чего я все же кивнула.

Я пошла в душ, а когда вышла, увидела, что Агеластос уже оделся. Замерла не в силах отвести от него взгляд.

Впервые видела Кириана таким.

Я привыкла к тому, что он в основном носил джинсы и футболки, но сейчас на Агеластосе были черные брюки и такого же цвета рубашка, вокруг воротника, которой был завязан галстук. Мне было непривычно видеть его в строгой одежде, но она ему чертовски шла. Он выглядел значительно старше. Не парнем, а уже мужчиной, а татуировки и растрепанные белоснежные волосы, которые просто невозможно уложить аккуратно, предавали ему звериной дикости. Но, главное, глаза. Даже они казались другими. По-мужски строгими и жесткими, но, когда Кириан скользнул взглядом по мне, я ощутила тепло. Нет, его глаза не изменились, но все же было нечто такое в том, как он смотрел именно на меня.

Застегивая на запястье часы, которые явно стоили дороже, чем вся моя жизнь, Кириан поцеловал меня. Короткий, но обжигающий поцелуй, из-за которого я невольно ладонями сжала ткань футболки Агеластоса, в которую все еще была одета.

— Я вернусь через пару часов.

— Буду тебя ждать.

Я улыбнулась, все еще не в состоянии отвести взгляд от Кириана.

Он ушел, а я еще некоторое время стояла около двери. Лишь немного позже развернулась и пошла на кухню.

Агеластос сказал, что мы после его возвращения поедем и поужинаем где-нибудь, но я подумала о том, что и дома можно поесть. Во всяком случае, мне очень сильно хотелось что-нибудь приготовить для него.

А уже после ужина мы могли бы просто пройтись и прогуляться.

С этими мыслями я открыла холодильник, но остановилась, услышав, что телефон зазвонил. Посмотрев на дисплей, увидела, что звонила мама, но сразу не ответила.

Я сама собиралась ей позвонить, но завтра. Хотела попросить дать шанс моим отношениям с Кирианом и преждевременно не отказываться от меня.

Я понимала, что мама сейчас скажет. Спросит о том, когда я приеду и вновь напомнит, что Агеластос плохой. Этот разговор будет тяжелым, но я готова к нему.

— Да, — сказала, ответив на звонок. — Мам, я…

— Чара, папе плохо, — мама перебила меня. Говорила судорожно и явно сейчас была в слезах. Глотала их и казалось, что чуть ли не задыхалась от плача. Что-то еще говорила, но я не могла разобрать большую часть слов. Вот только, ясно ощущала, как в сердце вонзился нож, пробивая его сотней ударов.

— Мам, что с папой? — спросила, в это мгновение не в состоянии сделать ни вдоха. Сознание пробило жуткой паникой в ожидании чего-то ужасного. Непоправимого.

Кое-как разобрав слова мамы, я поняла, что папа в больнице и все очень плохо. Всего лишь несколько слов, а я ощутила себя так, будто под ногами разломалась земля и я упала в ад. Качнув головой, я сильно, до покраснений, потерла лицо, будто надеялась на то, что я лишь спала и мне снился кошмар, но боль давала понять, что это не так.

— Я скоро приеду, — сказала, одеревеневшими пальцами сжимая телефон.

Перед глазами все плыло и я воспринимала лишь обрывки того, что происходило. Я быстро переоделась и выбежала из квартиры Кириана. Даже дверь не закрыла, так как у меня не было ключа, но об этом сейчас даже не подумала.

За считанные секунды спустилась на первый этаж и, оказавшись на улице, побежала к дороге. Там поймала такси и, пока ехала домой, позвонила Ксенону. Оказалось, что Хтония ему уже рассказала про ситуацию с моим отцом. Брат тоже, вместе со мной собирался поехать в Касторию, но из-за гипса сесть за руль не мог.

Демид сказал, что отвезет нас.

Мы собирались настолько быстро, что даже толком не понимали, что бросали в сумки, но уже через полчаса были в машине. Прошло еще какое-то время и мы выехали из Афин.

Сидя на заднем сиденье, я то и дело смотрела в окно, но ничего