Империя Греха - Кент Рина

— Три года, я думаю.

— Вы вышли замуж за мистера Белла, когда Сандре было тринадцать лет, значит, вы знали ее с десяти лет, это верно?

— Да.

— Это означает, что вы были рядом с семьей в течение значительного времени.

— Протестую. — Пирс понимается. — Адвокат не задает вопрос.

— Я задам.

— Тогда сделайте это, мистер Ван Дорен, — говорит судья, чернокожий мужчина средних лет.

Я снова сосредотачиваюсь на Карен.

— Имелись ли у мисс Белл признаки жестокого обращения в то время?

Карен снова кривит губы.

— Нет.

— Даже когда она попросила вас отвезти ее в клинику, потому что у нее произошло кровотечение перед месячными?

— Протестую! Слухи.

Я продолжаю, втискиваясь в пространство Карен, пока она слегка не вздрагивает.

— Не тогда, когда она умоляла вас и плакала на коленях перед вашим кабинетом и просила помочь ей, потому что она не могла ходить самостоятельно? Потому что у нее была кровь на юбке и текла по ногам, и она страдала от порванной девственной плевы? Что вы сделали тогда, миссис Белл? Когда десятилетняя девочка истекала кровью, потому что ее изнасиловал отец, что вы сделали?

— Протестую, ваша честь. Адвокат излагает необоснованную информацию без доказательств.

— Поддерживаю. — судья смотрит на меня. — Если у вас нет доказательств, подтверждающих ваше утверждение, я вычеркну все, что вы сказали, из протокола.

— У меня есть доказательства. — я отступаю назад, затем беру папку, которую приготовила для меня Лорен, и стараюсь не обращать внимания на слезы в глазах Сандры, когда она переводит взгляд на Карен. — Я бы хотел представить в качестве доказательства показания доктора Нормана Шмидта, бывшего партнера миссис Карен Белл, который сейчас проживает в Швейцарии.

Судья вызывает меня и Пирса на скамью подсудимых, и я передаю ему папку, говоря при этом низким тоном, чтобы присяжные не могли подслушать.

— Это медицинская карта, которую доктор Шмидт создал, когда миссис Белл, тогда еще мисс Ренс, вызвала его в дом мистера Белла, чтобы осмотреть ребенка без сознания с кровотечением из влагалища. Она сказала ему, чтобы он не сообщал об этом, и что везти девочку в больницу не вариант. Когда доктор Шмидт настоял на госпитализации, миссис Белл выгнала его. Я также приложил копию показаний, которые он дал в полицейском участке и которые, как сообщается, начальник полиции «потерял» в тот же день. Через день в офис доктора Шмидта ворвались агенты Иммиграционной и таможенной полиции и сообщили ему, что его депортируют за накопившиеся обвинения в недобросовестной работе, о существовании которых он даже не подозревал, пока ICE не выдала ему билет в один конец обратно в Швейцарию.

Пирс гримасничает, пока судья читает документы.

— Мистер Норман Шмидт врач, который был депортирован, и против него были поданы иски о недобросовестной практике за изнасилование двух женщин, ваша честь.

— Доктор Шмидт никогда не был осужден.

— Он не может быть подвергнут перекрестному допросу, поскольку находится в Швейцарии, ваша честь, — говорит Пирс.

— Заверенные медицинские записи, которые он прислал, все еще могут быть использованы в суде. — я улыбаюсь, и лицо Пирса мгновенно темнеет.

Судья смотрит, между нами, двумя, затем говорит всем присутствующим:

— Мы объявляем перерыв, чтобы рассмотреть вновь представленные доказательства.

Когда присутствующие медленно поднимаются, чтобы уйти, Мэтт обменивается покровительственным взглядом со своей женой, и она тут же опускает голову, ее пальцы все еще дрожат.

Хм. Интересно.

Вместо того, чтобы зажать хвост между ног и взывать о помощи к своей любимой мафии, он идет к Сандре, глаза которой расширяются, а плечи ссутуливаются.

— Ты совершаешь серьезную ошибку, неблагодарная маленькая...

— Еще одно слово, и я доложу об этом, —отрезаю я, становясь рядом с ней, а затем бросаю взгляд на Пирса. — Лучше контролируйте своего клиента, не так ли? Или это тоже нужно делать за тебя, как в каждом деле, за которое ты взялся?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его губы кривятся в усмешке.

— Это еще не конец, Ван Дорен.

— Это точно не конец. Потому что твой клиент только что нарушил запретительный судебный приказ.

И с этим мы с Лорен выводим Сандру из зала суда.

— Спасибо, — робко шепчет она.

— Не благодарите меня пока. Мы еще не закончили.

Я встречаюсь глазами с главным прокурором, Жераром. Он присутствовал на процессе, поскольку тесно связан с уголовным делом.

Его брови сошлись вместе, и он не кажется забавным из-за новых доказательств, которые я представил. Я мог бы передать их ему или обсудить с ним заранее, но он на стороне Пирса, а не на моей.

Именно поэтому я, образно говоря, выкрутил ему руку, чтобы он изучил все подробнее и хоть раз выступил против Мэтта.

Он сужает на меня глаза, и я подмигиваю.

Правильно, ублюдок. Либо ты поступаешь правильно, либо СМИ устроят против тебя бунт. Многие гуманитарные и женские ассоциации поддерживают Сандру в этом вопросе. Даже общественность перешла на ее сторону, когда мы с Лорен тактично слили фотографии, на которых Сандра тайком снимала свои синяки за последний год.

Сначала она не хотела этого делать, но после разговора с Лорен согласилась.

Это также было представлено в качестве доказательства, но до сих пор нет медицинского заключения, подтверждающего это. Некоторые ублюдки в социальных сетях даже предположили, что она могла заплатить кому-то за избиение. Анастасия методично взламывала различные платформы и удаляла эти комментарии, чтобы Сандра их не видела.

Она никому об этом не говорила, но однажды я поймал ее, когда она думала, что я сплю.

Мы проводим весь день в зале суда, и это чертовски раздражает и выматывает, а может, это потому, что я раздражен и все, чего я хочу, это отправиться домой.

Нет, это не та часть, которая меня больше интересует.

Это человек, которого я найду дома. Девушку, которая на каждом шагу следила за ней и решила вытеснить меня из своей жизни.

Этого не будет.

Никогда.

Не тогда, когда она не говорит мне истинную причину.

Черт, даже если она скажет, мы будем работать над этим. Я ни за что на свете не покончу с тем, что я наконец-то нашел.

Свет для моих теней.

Конечно, он не яркий и не постоянный. Блядь, его можно принять и за темноту. Он тусклый, но он есть, свет, который я, вероятно, жаждал с тех пор, как впервые увидел ее.

С того момента, как впервые на нее взглянул.

Просто тогда я этого не понимал.

Лорен, Крис и я возвращаемся в фирму на короткую встречу, но сначала мне нужно увидеть ее, поэтому я говорю им начинать без меня.

После каждого дня, проведенного в суде по делу Сандры, я впадаю в это веселое мрачное настроение, которое заставляет мою кровь кипеть.

И Анастасия единственная, кто прогоняет это.

Мне все равно, как часто она говорит мне, что мы должны расстаться, я буду просто отказываться, пока она не одумается.

Однако, когда я дохожу до отдела информационных технологий, ее там нет. Гвен сидит на своем посту, пьет молочный коктейль и читает из пачки файлов, которые, вероятно, дал ей Нейт.

Когда она замечает меня, она выпускает соломинку изо рта.

— Ох, Нокс. Что ты здесь делаешь?

— Не видела Джейн?

Обычно я стараюсь бывать здесь как можно реже, в основном потому, что Анастасия любит держать все в секрете.

Но к черту это, она никогда не была моим маленьким грязным секретом.

Гвен сужает глаза.

— Для чего?

— Тебе не нужно знать.

— Конечно, нужно. Не думай, что я не замечала, как ты бродишь вокруг нее, пытаешься запугать ее и все такое— она встает и кладет руку на бедро, в другой руке крепко сжимает свой напиток. — Я защищаю своих друзей, знаешь ли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— И ты делаешь это с помощью молочного коктейля? Полагаю, сейчас как раз тот случай, когда я должен испугаться?