Его брат хочет тебя (СИ) - Юдина Екатерина

Только через некоторое время понемногу я утихомирилась. До меня неожиданно снизошло простое понимание, что парень больше ничего не делал — одежду не снимал, под плащ не лез, да, и голос его становился грубее, что подсказало — незнакомец сам не рад нашей встрече. Тогда же я перестала выть в руку, тайно понадеявшись, что это ограбление, а не изнасилование.

— Закончила скулить? — раздраженно спросил в очередной раз парень. Я очень осторожно кивнула на заданный вопрос, ощущая, как давление ладони на рот немного ослабло, будто незнакомец готовился отпустить. — Заняться мне больше нечем, как только насиловать тебя. В зеркало себя видела, четырехглазая?

То, что он сказал о моей внешности немного успокоило и дало надежду на положительный исход событий. Я не очень-то нравилась мальчишкам — вечно называли очкариком из-за плохого зрения, к тому же, мама всегда в школу заплетала косу, как в первом классе, и заставляла ходить в форме, которую, вообще, требовалось обязательно надевать только по праздникам.

Но при данных обстоятельствах некрасивая внешность сыграла мне на руку.

Парень тем временем продолжал шептать мне на ухо:

— Просто меня ищет парочка бессмертных идиотов, желающих поквитаться. Правда, их очень много и не хотелось бы сегодня драться, поэтому будь тихая, как мышка, — шепнул. На что от его проникновенного шепота волоски на шее встали дыбом. Но, стараясь не выказать страха, я лишь послушно кивнула, подтверждая, что поддерживаю с ним диалог. — Сейчас я медленно уберу руку и если ты закричишь, то обещаю тебе будет — пиздец. Один! Два! Три! Только не кричи…

Он очень медленно отнял обе руки, тем самым позволив мне тут же выйти из его объятий. Но едва мы переглянулись с маской Крика и пустыми черными глазница, как я предприняла попытку бегства. Резко дернулась в направлении света, но парень вновь дернул меня за косу. Правда, теперь уже я не отстала и ударила его корзинкой по голове, на что незнакомец взревел что-то нечленораздельное, похожее на мат и посыпал оскорбления в сторону малявки-очкарика.

Когда ему надоело отбиваться от корзинки, он поднял меня за талию высоко вверх, так словно я пушинка и теперь я не могла дотянуться корзинкой до его головы или плеча, а затем вещь и вовсе упала на землю.

Некоторое время парень продолжал меня держать на вытянутых руках, пока я бултыхала ногами в воздухе и пыталась вырваться.

— Какая же ты тяжелая. Успокойся! Я сказал — успокойся. Я не причиню тебе вреда, но и отпустить не могу. За мной хвост, а ты можешь рассказать, где меня видела.

На самом деле я уже поняла, что он не насильник, а просто странный парень, который, видимо, сделал кому-то пакость и скрывался, поэтому я всего лишь в целях маленькой мести за мой первоначальный животный страх хотела пнуть его в грудь или подбородок, куда бы дотянулась коленом, но, к сожалению, промахнулась. В процессе борьбы мои очки нечаянно съехали с носа и со звоном упали на землю.

Только тогда я прекратила вырываться, поскольку перед глазами все предметы расплылись и, если раньше я примерно видела хотя бы очертания парня и его ужасную маску, то теперь изображение стало совсем размытым — раздвоенным.

Я с горечью посмотрела в сторону, где предположительно лежали разбитые очки, медленно осознавая, насколько я не дееспособна в подобных условиях.

— Сама виновата, — прокомментировал странный незнакомец, но, наконец, поставил меня на землю, а сам наклонился за очками. — Да. Их можно выбросить на помойку! — пренебрежительно швырнул обратно в траву, а после снял свою маску крика, но теперь, к сожалению, я не могла рассмотреть его лицо. И даже в случае если бы завтра решила подать заявление в полицию, то просто не узнала бы его. Темные волосы, да обычное лицо, без явных каких-то дефектов.

После признания в том, что парень в розыске, мне пришло понимание — несмотря на пустую браваду, ему должно быть здесь страшнее, чем мне. И этот наш общий страх придавал смелости и уверенности говорить дерзко.

— Криворукий, ты разбил мне очки, я теперь ничего не вижу! — именно чужака я обвиняла в инциденте, хотя, доля моей вины, разумеется, присутствовала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Хрен с тобой. Куплю тебе очки, что ты из-за мелочи взъелась? — парень что-то делал со своей рукой, а потом взял меня за запястье. Я насторожилась, но больше не делала резких движений. Затем раздался щелк и на моей левой руке сомкнулся браслет. Но нет. Присмотревшись поближе увидела мужские часы, которые почти спадали с запястья.

— Это зачем? — удивленно подняла руку, заострив внимание на красивом сверкающем объекте.

— Залог. Завтра придешь сюда же часиков в шесть вечера. Вернешь мне часы, а взамен я куплю тебе новые очки.

— Даже не знаю… Мне мама не разрешает поздно выходить на улицу.

Чтобы я сюда завтра пришла — да ни за что! Но парню не стоило об этом знать. Поэтому, пока я терялась в догадках и обдумывала, как бы помягче отказать, не заметила, как оказалась припертой спиной к холодной стене гаража, а новый знакомый подошел настолько близко, что я унюхала приятный мужской запах. Локоть одной руки парень поставил на стену рядом с моей головой, а лицо склонил, видимо, разглядывая меня в новом облике — без очков и с распущенными волосами. Затем ладонью помахал слева-направо перед моим лицом, словно проверял вру я или нет.

— Что ты машешь рукой, я вижу. Просто изображение расплывается, — пояснила, как для дурачка. — Вообще, спасибо, за предложение, но мне не нужны твои часы. Мало ли потеряю или испорчу? — хотела отстегнуть ремешок аксессуара, но, услышав слова незнакомца, остановилась и посмотрела на низ его лица, где образовалась ухмылка:

— Красная шапочка попалась в лапы злому волку. А почему нет пирожков? — я опустила взгляд вниз и увидела, что в процессе борьбы пояс на плаще развязался, в результате стал виден костюм. Частично красная кофта с открытыми плечиками, юбка до середины бедра и красно-белые в полоску гетры.

Как можно не заметнее я завязала пояс, чтобы скрыть не совсем приличный костюм.

— Ты ведь маньяк из крика? — ничего умнее не смогла ответить.

— На данный момент я переквалифицировался в серого волка и намереваюсь съесть красную шапку! Есть возражения?

— Оооой. По словам волка, красная шапка такая тяжелая — толстая и страшная. Боюсь, она ему не подходит.

Внезапно я почувствовала пронзительный взгляд парня на своем лице, в особенности на кончике носа и на губах и от этого стало душно в собственном теле. В тихом голосе послышалась легкая хриплость, должны быть обычно после такого, девушки текут как сладкая карамель, но я бы предпочла, чтобы так себя вел Женя. Многое бы отдала, чтобы хоть раз вот с таким пробирающим до крови взглядом одноклассник посмотрел на меня и предложил побыть серым волком.

Пальцы незнакомца прикоснулись к моей косе, которая к несчастью, расплелась, позволив волосам каскадом упасть на одно плечо. Губы парня прекратили растягиваться в ухмылке, чуть приоткрылись, демонстрируя ровный ряд белых зубов, что подсказало он приготовился сказать что-то вновь непристойное, но вместо слов, мы синхронно встрепенулись от посторонних звуков. Послышался топот множества ног и голоса гостей.

Незнакомец резко прикрыл мне рот ладонью, а второй рукой взял за плечо, поплотнее прижав меня к стене гаража, тем самым потребовал молчать и не двигаться.

Местные парни разыскивали чужака, нарушившего нашу территорию. Вкратце, озлобленные ребята мечтали схватить поганца и вырвать ему кишки. Доносилось еще много подробностей того, что с ним собирались сделать, но мне не хотелось запоминать кровавые обещания.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

По голосам было сложно определить точное число преследователей и проанализировать сумеет незнакомец противостоять им или нет. Мне казалось, что невозможно.

Распознав среди гостей голос Юлиного брата, я немного успокоилась. Юлин брат во мне душил не чаял, неизменно был вежлив, когда я приходила в гости. Относился, как ко второй маленькой сестренке. По крайней мере, его присутствие говорило о том, что мне ничего не грозит, даже если застукают в компании с чужаком. Местные парни не тронут меня и не оскорбят.