Телохранитель для невесты (СИ) - Коваленко Мария Александровна

Шиммер зашипел от боли и скрутился. Сейчас он напоминал червя, которому оторвали кусок туловища.

— Что выберешь, — с новым ударом продолжил я, — повеситься на простыне или захлебнуться в сортире?

Выругавшись, Шиммер как девка прижал колени к груди. Помогло это ему несильно. Следующий удар ногой пришёлся в пах, и от него он уже взвыл в голос.

— Сука продажная! Сам сдохнешь как собака! Ничего я тебе не скажу.

— Уверен? — Левый кулак обрушился на голову, поправил чистенький фейс придурка.

Кровь фонтаном захлестала из носа, и белая рубашка тут же стала красной.

— Нету её больше, — сквозь зубы, отплёвываясь кровью, прохрипел банкир.

— Врёшь, тварь! — Не раздумывая, я приставил дуло к виску. — Повтори!

— Нету больше твоей…

Он сказал что-то ещё, но в динамике наушника вдруг раздался голос Кости.

— Босс, я видео нашёл! На нём Алису пересаживают из джипа в микроавтобус, — быстро заговорил он. — Это недалеко от вас. Руслану координаты уже скинул. Он был ближе и сейчас уже должен успеть задержать.

Перед глазами у меня пробежала тень. Словно призрак.

— Повтори, — с трудом ворочая языком, потребовал я.

— Да, уже задержал! — Костя перешёл на крик. — Алиска живая. Всё хорошо!

В эфире снова послышались звуки падения. Костя будто попал в зону локального землетрясения. На рабочем месте. В офисе посреди города.

— Скажи Руслану, чтобы дал мне её.

Слышавший наш разговор Самсонов вырубил водилу и уже надевал браслеты на руки Шиммера. Илья занимался своей работой, а я зачерпнул холодной земли и приложил к горячему лбу. Мозг, казалось, вот-вот расплавится. Жаль, нельзя было приложить что-нибудь ещё и к сердцу. Оно горело, жгло сквозь грудину и одежду, мешая дышать и думать.

С минуту никто не отвечал. Всё, что я слышал, шум в своих ушах. А потом раздался голос. Дрожащий, слабый, но радостный.

— Дима! Дима, это я. Со мной всё в порядке. Они… Они… Я тебя люблю. Слышишь? Я так тебя люблю! Забери меня, пожалуйста. Забери, прошу.

Глава 60

Алиса

После освобождения все события перемешались в моей голове в густую кашу. Слишком много слов, людей и ожидания. День категорически не желал заканчиваться. А ночью, словно наступил час расплаты, я трижды проснулась от кошмара.

Первый раз снилось похищение. Человек без лица затолкал меня в чёрную машину, а потом столкнул эту машину с обрыва. Уже со стороны я видела взрыв, огонь, и откуда-то знала, что там много крови.

Второй раз подсознание подсунуло другую историю. В ней не было ни опасности, ни действующих лиц. Были лишь я и башня, огромная, высокая, похожая на "Шератон" в Тель-Авиве, с уютной комнатой, кроватью, большими окнами и шкафом, забитым под завязку красивыми нарядами. В комнате было всё. Только дверей в ней почему-то не оказалось.

Если после первого сна я проснулась с криком, то после этого не могла произнести ни слова. Меня знобило. Не зная, как справиться с собой, я быстрыми отчаянными поцелуями разбудила Диму и крепко обняла его бедра своими ногами.

Отклика долго ждать не пришлось. Мой замечательный умный мужчина понял все сразу. Сквозь сонное недоумение пробилось осознание. В тишине тихо зашелестела фольга, и его бедра качнулись навстречу.

Это было лучшее лекарство. Вместо так и не прозвучавших слов о любви и тысячи обещаний. Он двигался вначале медленно, осторожно, подготавливая меня для себя. Потом бешено. Выколачивая все страхи и воспоминания. Заставляя шизеть и снова повторять признания. Уже не сдерживаясь. Легко. Срывая голос и царапая спину от одного на двоих оргазма.

Третий кошмар оказался самым страшным.

Подсознание, будто гениальный сценарист, придумало для меня персональный фильм ужасов и тут же его показало. Теперь меня уже нигде не запирали и не убивали. Свободная, здоровая, я шла по улице незнакомого города.

Рядом в кафе ели ароматную пиццу и сладко целовались парочки. На гитаре и скрипке играли музыканты. Продавец мороженного громко, радостно кричал: "Джелато! Клубничное! Карамельное! Самое вкусное в мире джелато!"

Но я не останавливалась. Не хотелось ни пиццы, ни музыки, ни мороженого. Я шла на встречу. Не знаю, к кому. Не представляю зачем. Но эта встреча была необходима мне, как загибающемуся от удушья глоток кислорода.

Тот, к кому я торопилась, тоже шёл. Нас тянуло друг к другу как магнитом. Мы спешили, спотыкались на отполированной миллионом ног скользкой тротуарной плитке. Падали. Поднимались. Снова падали. И снова шли.

Встреча должна была произойти вот-вот. Казалось, протяни руку, и коснешься другого. Но в самый последний момент нас откидывало. На много километров друг от друга. И опять приходилось идти. Который дубль подряд. С каждым разом всё меньше надеясь на встречу.

После этого сна я проснулась в слезах. Они текли ручьём, и чтобы успокоить, Диме приходилось качать меня на коленях как маленькую девочку.

Качать и приговаривать: "Всё прошло. Всё закончилось. Никто тебя не обидит".

Точно так же, как качал несколько часов назад на трассе, когда, стоило мне его увидеть, глаза превратились в водопады.

Я до последнего не знала, куда меня везёт очередной помощник Шиммера. Он ничего не говорил, лишь поглядывал сальным взглядом в зеркало заднего вида.

Только после поворота на узкую проселочную дорогу всё стало ясно. Возвращать меня в Питер или прятать в какой-нибудь из своих квартир Шиммер не собирался. Я не нужна была ему вовсе. Попытка поймать хищника на живца превратилась в настоящую охоту, и я в ней была не хитрой львицей, а глупой антилопой.

После остановки машины сердце тоже чуть не остановилось. Храброй девушки Алисы больше не было. Вычихалась. От падения в обморок перед глубокой ямой спасло странное, едва заметное движение за кустами. Будто ветер.

Спустя мгновение "ветер" превратился в четверых экипированных бойцов. Они вылетели так быстро, что мой палач оступился и сам упал в свежевыкопаную могилу. Я лишь охнула. Откуда взялись? Как узнали? Перед глазами была картинка с забытым в джипе скарабеем, но мои спасители находились рядом.

От неожиданности дар речи пропал полностью. Я широко раскрытыми глазами смотрела на всех. Разрешала бойцам касаться себя, проверять, цела ли. И не могла выговорить даже банальное "спасибо".

Смертельная опасность вдруг исчезла. Сверху словно решили отмерить мне ещё одну жизнь и отпустить с богом. К сожалению, правил перезагрузки никто не сообщил.

Онемевшая, обессилившая, я позволила усадить себя на заднее сиденье какой-то машины и застыла. Под рёбрами что-то колотилось, вокруг мельтешили люди, а я и жила и не жила. Без чувств. Без эмоций. Как картонная заготовка.

Единственное, что спасло — голос. Какой-то мужчина передал мне трубку, а потом без объяснения, по тяжелому дыханию я поняла, кто это. Мой Дима. Мой любимый, родной, самый лучший и надёжный.

Хотелось орать на весь мир о своей любви, а когда спустя несколько минут он выбежал из машины — уцепиться и врасти в него намертво.

Не помню, что я ещё говорила. Не помню, что говорил он. В какой-то момент расследование и радость так перемешались, что я выпала из реальности. Самсонов и Саша составляли какие-то документы, задавали мне вопросы, на которые вместо меня отвечал Дима.

А потом я нашлась. Вдруг. В уже знакомом BMW. Не реагируя на звонки и светофоры, Дима довёз нас к себе домой. За руку завёл в просторную, пахнущую свежестью и детским шампунем квартиру и, прижав к стене, поцеловал.

Сложно было понять, кому из нас этот поцелуй был нужнее. Впервые я чувствовала такую отдачу, что крышу рвало. Дима раздевал меня, целовал и шептал проклятия. Невозможно было поспеть за его напором. Только с рассветом, после кошмаров и страсти мы смогли оторваться друг от друга.

Квартира, куда я однажды попала, чтобы спасти придуманную жену, стала местом радости и покоя. Тело не в состоянии было ничего чувствовать. В крепких объятиях забывались кошмары. Медленно, как познавшие дзен ленивцы, в голове шевелились новые мысли.