Вера Ветковская - Любовь под облаками

— Я видела слезы у тебя на глазах...

— Что за люди женщины! — небрежно сказал Вацлав. — Они почему-то всегда мечтают стать для мужчин носовым платком или жилеткой...

— Нет, — возразила Галя, — им просто временами бывает необходимо убедиться в том, что у этих мужчин есть сердце в груди.

— Галя, это детское умозаключение, — зевнув, промолвил Вацлав. — Мужские слезы — приманка для женщин-птиц...

— Я — птица?

— Конечно, птица. Щебечешь себе всякие глупости. Мир стоит не на слезах, а на крови, я об этом уже как-то упоминал... Слезы — это вода, а кровь — это кровь...

— Но у тебя были слезы на глазах, — задумчиво сказала Галя.

— Та песня была про нас, — помолчав, объяснил Вацлав смущенно, — мы с тобой всегда будем жить в городе с прозрачными воротами, вот что...

Приближалось время, когда Гале надо было вернуться домой.

И с каждым новым днем она как будто все больше и больше теряла силы. Совсем утратила аппетит. Ей не хотелось выходить на улицу.

Если б время и в самом деле вдруг перелилось в какие-то огромные часы, то она бы всем телом повисла на чугунных стрелках, чтобы замедлить их бег по циферблату.

Но оно было как река с неумолимо сужающимися берегами — теперь его течение убыстрилось.

В ее теле накапливалась какая-то непонятная тяжесть, затрудняя дыхание, усиливая сердцебиение, и в один прекрасный момент она вдруг осознала, что это за тяжесть.

Галя стояла под душем — и вдруг почувствовала, что глохнет, слепнет, пространство вокруг вдруг покачнулось вместе с ней, к горлу подступило удушье... Она едва успела выключить воду и лечь в пустую ванну.

Отдышалась, отошла.

Она поняла, что означало это предобморочное состояние, это головокружение.

Только не знала, что ей теперь делать.

Она не знала, хватит ли у нее сил вернуться домой, продолжать жить с Олегом как ни в чем не бывало и даже, как бы на ее месте сделали многие женщины, попытаться приписать будущего ребенка мужу...

Все это надо было хорошенько обдумать, но в том-то и дело, что думать Галя была не в состоянии.

Она попыталась мыслить образами.

Представила себе, как возвращается домой, обнимает Олега, рассказывает ему о деревне, о том, как проводила там время, как скучала по нему, — тут на нее накатывало такое отвращение, что начинало поташнивать.

Тогда она пускала фантазию по другому руслу.

Она признается Вацлаву, что беременна...

Тут ее воображение ударялось о глухую стену.

Галя не могла себе представить реакцию Вацлава на это известие.

Одна мысль заставляла ее буквально дрожать от муки — мысль о том, что Вацлав предложит ей избавиться от ребенка.

Если он это сделает, все будет кончено. Она никогда не сможет освободиться от презрения к нему, никогда в жизни. Между прочим, это был бы выход.

Но вместе с тем презрение сокрушило бы ее самоё. Неужели она все силы своей души вложила в ничтожество? Пусть окажется, что он невероятно зол на мир, как ей представлялось временами, пусть выяснится, что он ни к чему не пригодный человек, ни к какому серьезному делу, — только не ничтожество. Именно мысль о том, что Вацлав — настоящий мужчина, поддерживала ее, помогала вести двойную жизнь.

Галя решила пока ничего ему не говорить...

Прежде следует немного отойти от него у себя дома, посмотреть, как встретит ее Олег, а потом, наверное, объясниться с мужем, не спрашивая на то санкции Вацлава.

Еще Галя постоянно задавала себе вопрос — сумеет ли она прожить всю жизнь с таким экстравагантным человеком, как Вацлав, презирающим быт, условности, не желающим жить как все.

Этого она почему-то представить себе тоже не могла.

За представлением о браке с ним маячил обрыв, глубокая, темная пропасть...

Как-то за обедом она попыталась выяснить у Вацлава, как вообще он относится к детям... Вот если бы у нее был ребенок от Олега, принял бы он его?

— В каком смысле — принял бы?

— Ну, взял бы вместе со мной на виллу? — шутливым тоном объяснила Галя.

— А куда б я девался?

Это был не слишком обнадеживающий ответ.

— А наши собственные дети будут на этой вилле? — спросила Галя.

— Если ты не поленишься их родить, — ответил Вацлав. — Чайку плесни.

Галя сделала вид, будто размышляет над его словами.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Дело в том, что ты — парень неотесанный, грубиян, между нами говоря. Не представляю, какой из тебя отец. И какие от тебя могут получиться дети...

— Хамы и грубияны, — ответил Вацлав. — Неотесанные мужланы и нахальные девицы. Тебе предстоит жить в очень неприличной компании. Но зато на вилле.

Она пошутила, и он ответил шуткой.

Ничего не выяснила для себя Галя.

Оставался один день до ее возвращения домой, и в этот день они с Вацлавом страшно поругались.

Оба нервничали и пытались скрыть друг от друга свое состояние.

Теперь Галя отчетливо понимала, что не хочет возвращаться к Олегу, и ее угнетала мысль, почему все-таки Вацлав не заговаривает с ней о будущем.

Ей осточертели все эти фантазии о «вилле», она уже слышать не может это слово... Ей наконец захотелось определенности, в чем бы она ни заключалась.

— Послушай, — не выдержав, сказала Галя. — Ты помнишь, что завтра я возвращаюсь домой...

— Уже завтра? — притворно зевнул Вацлав. — Как время-то летит...

— Ты прекрасно помнишь, что завтра я уйду, — раздраженно перебила Галя. — И не делай вид, будто дни считала я одна. Ты их тоже считал как миленький.

— Ну, считал, — вдруг согласился Вацлав.

— Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Вацлав, прищурившись, посмотрел на нее.

— Решительно ничего, — отчетливо выговорил он.

— А если ты больше меня не увидишь? — с укором спросила Галя.

— Как это не увижу? — насупился Вацлав. — Ты хочешь вырвать мне глаза?

— Что за чушь! — начала закипать Галя. — Что ты все отшучиваешься, как нашкодивший ученик!

Вацлав, вздохнул, поставил стакан с недопитым чаем в раковину.

— Прости, но между нами сейчас невозможен прямой разговор, — твердо проговорил он.

— Это почему? — гневно воскликнула Галя.

— Невозможен — и все. Точка. Но если ты хочешь знать, как мы будем жить в ближайшее время, объясню.

— Сделай одолжение.

— Ты вернешься к мужу...

— ...и ляжешь с ним в койку, — продолжила Галя.

— Это ваше дело, — угрюмо ответил Вацлав, — не перебивай!

— Я вся внимание!

— Мы с тобой по-прежнему будем встречаться.

— А если я не захочу? — ядовито бросила Галя.

— Захочешь. Так вот — будем встречаться, а потом, это произойдет не скоро, я уеду отсюда...