Кэтрин Куксон - Слепые жернова

Она поспешно смахнула слезы и, пользуясь преимуществами своего роста, нашла его глазами. Он тоже смотрел в ее сторону. Он не махнул ей рукой, а попрощался взглядом. Потом отвернулся с гордостью победителя.

Стоявшая рядом низенькая женщина всплакнула. Громко высморкавшись, она запричитала:

– Вы только посмотрите на них! Ходячие скелеты! Этот марш ничего не исправит. Верфи умерли, их уже ничто не вернет к жизни.

Из-за спины Сары последовало возражение:

– Пускай хотя бы попытаются. Ничего страшного, что не все думают об этом одинаково. До Лондона они доберутся уже настоящими скелетами, зато окрепнут духом. Будь я проклята, если это не пойдет им впрок!

Низенькая, устыдившись своего уныния, посмотрела на Сару и сказала:

– С вашим-то ничего не случится, вон какой он здоровенный и крепкий! Ему-то хоть бы что! Хетерингтон… Джон, кажется? Я слышала о нем от сына. А детишки у вас есть?

Сара лихорадочно соображала. Не успев все продумать до конца, она ляпнула:

– Дочка… Только он мне не муж.

– Не может быть!

– Брат…

– Понятно. – Женщина улыбнулась. – Как я сразу не догадалась? Вы друг другу под стать, оба – косая сажень в плечах. – Она улыбнулась еще шире.

Сара огляделась. Участники марша уже скрылись из виду; часть толпы последовала за ними, оставшиеся стремительно сбивались в кучки. Сара простилась с собеседницей и тут же оказалась лицом к лицу с женщиной, которая до того стояла у нее за спиной. Женщина, сузив глаза, рассматривала ее с величайшей пытливостью. Сара уже хотела идти, но ее остановил тихий голос:

– Столько лет обстирываю миссис Хетерингтон и только сейчас узнаю, что у нее есть дочь.

Сара набрала в легкие побольше воздуху и пролепетала:

– Я хотела сказать «брат мужа», но она… – Сара показала в сторону удаляющейся женщины. – Меня перебила.

– Понимаю. – Кивок головы. – Как поживает миссис Хетерингтон?

– Хорошо.

– Передайте ей привет от Ханны.

– Обязательно. Всего хорошего.

– До свидания.

Сара знала, что за вопрос вертелся у Ханны на языке: «Где, в таком случае, его жена? Почему не пришла его проводить?»

Она решила не ехать на автобусе, а пройтись пешком, словно так проще было заглушить голос, звучавший у нее в голове: «Ты сумасшедшая, сумасшедшая, сумасшедшая!» Она прошла добрую половину пути, прежде чем решилась возразить: «Но я люблю Дэвида!»

«Именно это ты и доказала, поцеловав Джона у всех на глазах».

«Какое это имеет значение? Ровно никакого! Он выглядел таким одиноким. Он совсем один, у него нет ни одной близкой души».

«Та женщина считает иначе. Она знает, что у него есть жена. И мать. Так что ты совершенно спятила. Теперь тебя будет преследовать не только папаша, но и сплетни. Достаточно было на нее посмотреть, чтобы понять, что это прожженная кумушка».

Сара остановилась перед мостом, глядя на скользкие берега речушки, бегущей в сторону Тайна. Она чувствовала себя бесконечно уставшей, так что ее рассудок был не в состоянии создать какое-либо прикрытие, отвести беду от Джона и от нее. Джон казался ей магнитом, к которому тянулось все дурное, что таилось в темных глубинах ее естества.

Отец Бейли учил ее заботиться о чистой совести. Отец Бейли добр. С другой стороны, отец О'Малли говорил, что из смешанного брака никогда не выйдет ничего хорошего. Отец О'Малли умен. А что скажет она сама? В мучительный знак вопроса скручивалась черная грязь по берегу реки, такая знакомая Саре по ночным кошмарам, когда она упорно засасывала ее в самую топь. Сейчас, при свете дня, она могла сопротивляться. Однако голос, ответивший на вопрос, прозвучал неуверенно:

«Я никогда не причиню зла Дэвиду. Никогда!»

Она уверенно зашагала домой. Дороге, казалось, не будет конца, как простершимся впереди годам.

Часть четвертая

1

Здесь тебе самое место. – Дэвид провел рукой по Сариным волосам, наклонившись к кровати. – Если кто-нибудь постучит – пускай стучатся. Я сказал Дэну, что ты будешь наверху, а он скажет Джону, – кивком головы Дэвид указал на дом напротив, – что ты заперлась на ночь. Ключ у меня есть, так что лежи спокойно, слышишь?

Она кивнула и подставила ему губы для поцелуя. Оторвавшись от ее рта, он не сразу выпрямился.

– Но в случае воздушной тревоги ступай в убежище. Тут уж ничего не поделаешь.

– Да, если будет тревога, я уйду. – Она схватила его за руку. – Будь осторожнее!

– Буду! – Он улыбнулся. – Только в мое дежурство никогда не бывает налетов. Я уже два года торчу на крыше и ни разу не потушил даже свечки, не то что зажигательной бомбы. Они меня избегают – боятся, наверное.

Он выпрямился, но не торопился отходить от кровати. Вместо этого он присел на край, взял обеими руками ее руку и долго глядел на нее, прежде чем сказать:

– Хотелось бы мне знать, что тебя тревожит! – Было ясно, что он в последнюю секунду отказался от слова «пугает».

Она вытянула ноги, отвернулась и ответила:

– Все просто. Разве эта бесконечная война не выведет кого угодно из равновесия?

– Наверное, если бы меня призвали в армию, ты бы так не беспокоилась.

– Еще как беспокоилась бы! – Теперь она смотрела на него во все глаза. – Без тебя я бы совсем сошла с ума.

– Знаешь, Сара… – Он похлопал ее по руке. – Я давно хотел спросить у тебя об одной вещи, только мне не хочется, чтобы ты всполошилась. Эта мысль появилась у меня не сегодня и не вчера, а давным-давно. Почему-то мне кажется, что я не ошибаюсь, потому что, стоит Джону приехать в увольнительную, ты становишься колючей, как крапива…

Она задержала дыхание и вытаращила глаза.

– Скажи, Сара, он никогда ничего такого тебе не говорил, никогда ничего не предпринимал?

– Нет, нет! – Она отчаянно замотала головой.

– Да ты не волнуйся! Это так, догадка. Просто с Джоном ты всегда какая-то неласковая. А ведь по натуре ты женщина мягкая. – Он погладил ее по щеке. – А на него все время рычишь, я заметил. В последний раз, приехав в увольнение, он ни разу не вышел из дому, а только пил. Вот я и подумал: вдруг он?…

– Нет, Дэвид, ничего похожего.

– Ну и ладно. Ты пойми, я очень люблю Джона, но, если бы он когда-либо сказал тебе что-то не то, я бы на него набросился, невзирая на то, что он такой верзила, и между нами бы все кончилось. Как братья мы всегда были очень близки, но есть вещи, которые я не намерен терпеть ни от него, ни от кого-то еще. Вчера вечером он чуть не вывел меня из терпения, когда валял дурака и не давал тебе проходу…

– Не ссорься с ним, Дэвид, прошу тебя! Просто во время увольнения он начинает беситься. Его можно понять: человек месяцами томится там, в Шотландии, и потихоньку сходит с ума. Он страдает от одиночества и там, и здесь, потому что Мэй…