Элис Хоффман - Здесь на Земле

17

Субботнее утро, и Гвен спешит в кафе на встречу с Хэнком. Так спешит, что даже забывает дотронуться — на счастье — до гранитного колена Основателя, когда проносится мимо статуи. Хэнк оставил ей записку (скотчем прикрепил к стенке стойла Таро), приглашая на совместный завтрак.

Он там, за дальним столиком, и девушка, подойдя, падает на свободный стул напротив:

— Что стряслось? — улыбается она. — Неужто угощаешь?

— Сегодня — да. — Хэнк раскрывает меню. — Холлис платит мне за отдельные работы, вот я и сообразил, что могу тебя пригласить.

Гвен замечает рядом на полу картонную коробку. В ней малярные валики и банки с краской.

— Он хочет привести в порядок дом, — объясняет Хэнк, увидев направление ее взгляда.

— Кто, мистер Жмот? Верится с трудом, — Гвен водит пальцем по меню, — О, блины с бананом и орехами!

— Скорее всего, он кое-кого задумал поразить.

Гвен опускает лист меню. Похоже, это нечто большее, чем просто утреннее свидание в кафе. У Хэнка есть что ей сказать.

— Кого? Мою мать?

Хэнк молча кивает.

— Холлис хочет, чтобы она переехала к нему, — продолжает парень после того, как заказ сделан и Элисон Хартвиг, официантка, отходит. — Он так спланировал.

— Она ни в жизнь не переедет, — убежденно говорит Гвен, чувствуя при этом тем не менее странную дрожь в коленках.

— Сегодня я крашу спальню на втором этаже. Вот банка — «льняной белый», в тон постельному белые.

— Пошел он…

— Да ладно тебе, — успокаивает Хэнк с душой, раздираемой между своей девушкой и своим боссом.

— Как хорошо, что ты предупредил меня.

Заказ принесен, стол накрыт, но ни куска в рот не лезет. Ее тошнит от одной лишь мысли, что придется жить в доме Холлиса. Хэнк ушел доканчивать свои малярные работы, и девушка бредет сквозь город. Сквер. Нагие уже липы. Гвен садится на скамейку, Такое ощущение, будто она на поезде, который безумно разогнался, и уже не важно — остаться на нем или спрыгнуть: кранты ей, разобьется в обоих случаях.

В послеполуденный час девушка возвращается на Лисий холм. Мать — на кухне, работает; в доме холодно, на ней два свитера и две пары шерстяных носков; она инкрустирует браслет маленькими плоскими кусочками бирюзы — планирует выставить его в витрине магазина ремесленных изделий здесь, в городе (а может, чем черт не шутит, даже свозить в Бостон, показать тамошним ювелирам).

— Здесь настоящий колотун.

Гвен не снимает и даже не расстегивает свою лыжную куртку.

— Знаю. Что-то не так с системой отопления. Холлис заезжал ее проверить. Возможно, придется всю ее менять.

Ага, заехал, проверил и сломал. Еще один веский довод переехать к нему жить.

— Может, позволить этому… как его там… Кену? Он отремонтирует, — предлагает Гвен вслух.

— Зачем? — удивляется Марч, — Холлис считает, Кен слишком много берет за работу. Он сам все починит.

Да, можно поручиться, именно так он и поступит. Так починит, что мы околеем в своих постелях, до утра не дотянув, если останемся хоть на день в этом доме.

— Нам ведь хорошо здесь, правда? — спрашивает вдруг Гвен.

— Конечно. — Марч испугана неожиданно серьезным тоном дочери. — Нам здесь просто замечательно.

Странно: Гвен ни с того ни с сего спрашивает, хорошо ли им в этом доме; Холлис уговаривает переехать… В его предложении есть, конечно, здравый смысл, и все-таки ее берут сомнения. В связи с дочерью по большей части. Иными словами, причина точно та же, что и в те годы много лет назад, когда она сидела в мучительных раздумьях под лимонным деревом в своем саду. Может, она и не лучшая мать, может, чересчур беспечна и эгоистична — но все еще способна отличить, правильное от неправильного! Мм… а так ли уж неправильно — переехать к нему? Не будет ли это честнее? Открытее?

Утром Холлис приходил взглянуть на нефтяную топку. Времени остаться, сказал, не было — мол, приводит в порядок дом на ферме, вот-вот из города должен приехать каменщик. «Вот увидишь, ты наверняка изменишь свое мнение». Вчера уже были из службы очистки: пылесосили ковры, терли окна, до блеска отполировали всю старую мебель (Аннабет Купер ее из самого Нью-Йорка везла). Он даже отослал всех своих псов в городской питомник. Их там хорошенько вымыли, а когдавернули, их шкуры алели так, что стала очевидной подоплека слухов, будто в появлении на свет их предков поучаствовали лисы. Холодильник забит свежими фруктами, соками, сливками, семгой. А еще Холлис дал заказ Миранде Хендерсон — младшей дочери того самого доктора, она руководит службой доставки — привезти ему месячный запас обедов. Он положит их в морозильную камеру и будет поштучно доставать по мере надобности.

По правде говоря, эти обеды не единственное, что Холлис планирует морозить. Он снял муфту с нефтяной топки в подвале дома на Лисьем холме. Подача тепла пресечена, и место станет еще непригляднее. В конце концов, это ведь его дом, он совершенно вправе попросить их всех оттуда. Но он хочет, чтобы Марч сама к нему пришла, по своей воле. Порой, однако, свободное волеизъявление требует небольшого импульса со стороны. Вот почему ранним утром следующего дня Холлис — на конюшие. Он ждет Гвен.

Полшестого. Девушка не выспалась и потому не ощущает его присутствия. Она поит свежей водой Таро, престарелую Джеронимо, а также тупоумного пони, который вечно пытается ее куснуть.

— Что вы здесь делаете? — замечает она вдруг Холлиса, стоящего в углу.

— Странный вопрос. Я вообще-то владелец всего этого.

Хорошо видно, как неспокоен Таро, когда Холлис рядом. Тот подходит, и конь бьет задней ногой в перегородку стойла.

— Одни убытки — содержать этого старика.

Презрение в его голосе побуждает Гвен сделать шаг к Таро. Холлис и конь, не мигая, смотрят друг на друга.

— Порой мне в голову приходит мысль, а не пустить ли его в расход, чтобы не мучился.

По телу девушки пробегает дрожь. Она чувствует скрытую угрозу.

— Он не мучается.

— Вот я и подумал, что мы могли бы кое-что сделать друг для друга. Ты — мне, я — тебе.

— Серьезно?

У Гвен пересохло в горле. Он хочет от нее соучастия в каком-то своем темном дельце.

— Было бы неплохо, если бы твоя мать перебралась ко мне. И я не хочу, чтобы ты испортила мне все дело.

Как в тот, предыдущий раз досказал про себя он, когда ты, еще даже не родившись, послала к чертям собачьим все наши планы.

— Иными словами, от тебя требуется с воодушевлением отнестись к идее переезда.

— Удачи вам в этом неосуществимом начинании… потому как этому не быть!