Мэри-Роуз Хейз - Бумажная звезда

— За кого ты меня принимаешь?

— Если бы любил, то непременно сделал то, о чем я тебя просила. Просто ты меня совсем не любишь и никогда не любил. — Флетчер разрыдалась.

И вот теперь, в Акапулько, в апреле, всему пришел конец.

Всю зиму Сент старался как можно реже бывать дома, ссылаясь на работу над «Старфайер». Постепенно Флетчер начала ревновать его к Вере.

— Неужели тебя не тошнит от толстых Женщин? — спрашивала она.

К этому времени Сент уже решил, что им надо расстаться, и чем скорее, тем лучше. Дни, которые он проводил за работой в Сан-Франциско, стали для него спасительным островком, оазисом в море грязи, и с каждым разом Сент все неохотнее возвращался к Флетчер.

Ему становилось все труднее и труднее вспоминать все то хорошее, что у них было, если вообще в их отношениях было что-то хорошее. Когда-то она проявила доброту и нежность по отношению к нему, но сейчас Сент сомневался и в этом. Скорее всего ее доброта была наградой за то, что она сумела соблазнить его, что он подчинился ее воле и изнасиловал.

— Так дальше продолжаться не может, — сказал ей Сент как-то в начале апреля.

— Рада, что ты тоже так думаешь, — согласилась Флетчер. — Нам пора обзаводиться собственным домом.

— Я не это имел в виду.

— Может, нам переехать в Палм-Спрингз? — предложила Флетчер. — Там потрясающе. Совсем нет смога и хорошие теннисные корты.

— Нам надо поговорить, Флетчер. Мы обязательно должны серьезно поговорить.

Так они оказались в Акапулько, в роскошном отеле с отдельными гостевыми коттеджами, с индивидуальными плавательными бассейнами, в отеле, построенном в 1930 году как уединенное место для отдыха очень богатых людей.

На второй день после их приезда Сент отправился на прогулку. Было жарко, душно и очень тихо, так тихо, что он мог слышать биение своего сердца.

Он шел по дорожке, вымощенной белым мрамором; слева от него находился бассейн, справа шел ряд стройных низкорослых пальм.

Дверь их коттеджа оказалась открыта. Оттуда доносились странные звуки. Осторожно ступая, Сент вошел в дом и остолбенел. Сквозь открытую дверь спальни он увидел сцену, которую не забудет до конца своих дней. Его как кипятком ошпарили. Пораженный, Сент не мог сдвинуться с места.

Флетчер лежала на спине поперек кровати, раскинув руки, длинные ноги широко раздвинуты. Между ними, уткнувшись лицом в заросший светлыми волосами лобок, лежал абсолютно голый мужчина. Сент видел только его темную голову с длинными гладкими волосами и слышал чавкающие звуки. В руке его был нож, острие которого он нацелил Флетчер прямо в живот. Сама же она, с закрытыми глазами и искаженным от страсти лицом, со стоном выкрикивала:

— Да, да, да, делай это сейчас!

Сент с ужасом увидел, как мужчина осторожно провел лезвием ножа по ее животу, на котором тотчас же набух кровавый рубец, а Флетчер закричала от восторга и боли.

Мужчина медленно повернул голову и увидел стоявшего в дверях Сента.

Оказалось, это был вовсе не мужчина, а мальчик лет шестнадцати, не старше. Сент видел, как глаза подростка расширились от ужаса, рот скривился, лицо побледнело. Он начал что-то быстро говорить по-испански, голос его дрожал от испуга, несмотря на нож в руке. Сент ничего не понял из того, что он говорил, но легко догадался: Флетчер заставила его сделать это и, наверное, хорошо заплатила.

Сент не сомневался, что так оно и было. Наконец он нашел в себе силы сдвинуться с места. Кивнув мальчику, Сент отступил в сторону, освобождая проход.

Мальчик быстро вскочил и с выпученными от страха глазами ринулся к двери. Сент отвлеченно подумал, что все выглядело бы очень комично, не будь так трагично. Почувствовав свободу, мальчик пустился наутек.

Флетчер лениво перевернулась на бок, провела руками по животу, лизнула окровавленные пальцы и громко рассмеялась.

— Ты ненормальная, — сказал Сент. — Тебе надо лечиться.

— Просто немного развлеклась. Хочешь порошка?

Возьми в ванной. Это он принес мне.

Сент пошел в ванную комнату, на ручное зеркальце Флетчер был насыпан белый порошок.

«Неужели ко всему прочему еще и это?» — подумал он, высыпая кокаин в унитаз. Порошок покрыл воду молочной пленкой. Сент спустил воду.

— Эй! — закричала Флетчер. — Что ты там делаешь?

Сент вернулся в спальню и встал у кровати, беспомощно глядя на жену.

— О Господи, — вымолвил он наконец. — Какая же ты сучонка. — Сент сел на кровать и взял Флетчер за руку. — Тебе нужна срочная помощь, я не оставлю тебя в беде, завтра же утром мы возвращаемся в Калифорнию.

— Что ты сказал? — грозно спросила Флетчер, прищурив глаза.

— Я сказал, что ты нуждаешься в помощи.

— Нет, что ты сказал до этого?

— Я сказал, что ты сучонка и мне тебя очень жаль.

Флетчер размахнулась и ударила Сента по лицу.

— Паршивый ублюдок! Как ты смеешь со мной так разговаривать? Попробуй только еще раз сказать мне что-нибудь подобное. Мне не нужна твоя жалость, никто не смеет меня жалеть.

— Флетч…

— Убирайся отсюда!

— Нет, я не оставлю тебя в таком состоянии.

— Лучше бы тебе убраться. Я не желаю тебя видеть, если ты сейчас же не исчезнешь, я закричу и расскажу всем, что ты пытался меня зарезать.

Она бросилась на него, нацеливаясь выцарапать глаза.

Сент перехватил ее руки и отбросил на кровать. Она вырывалась с такой силой, что он едва удерживал ее. Ее глаза яростно горели, но внезапно злость ушла и в них вспыхнула страсть.

Она облизала губы, улыбнулась и потянулась к «молнии» на его шортах. Потрясенный произошедшей с ней переменой, Сент резко оттолкнул жену и быстро поднялся.

— Прекрати!

Флетчер проворно вскочила с кровати и схватила его за руку.

— Послушай, Сент, я пошутила. Ты можешь остаться.

— Нет, Флетч, извини.

Сент выскочил из коттеджа, широким шагом пересек аллею и вошел в вестибюль основного здания отеля, где толпа ярко одетых туристов делала предварительный заказ на завтрашнюю морскую рыбалку. Флетчер, как была голая, вбежала за ним.

— Сент, остановись. Подожди.

Сент не обращал на нее никакого внимания. Выбежав. на раскаленную улицу, он вскочил в первое попавшееся такси и захлопнул дверцу.

Флетчер принялась стучать в стекло. Таксист переводил испуганный взгляд с нее на Сента, не зная, что делать.

Выражение лица пассажира было таково, что таксист решил не вмешиваться и с ходу рванул машину. Флетчер пробежала еще несколько шагов, оставляя на стеклах такси кровавые отпечатки пальцев. Сквозь рев мотора был слышен ее голос:

— Ты очень пожалеешь об этом, Сент. Никто не смеет со мной так обращаться. Клянусь, тебе придется горько раскаяться.

Сент не придал ее угрозам никакого значения, а следовало бы.