Диана Джонсон - Брак

– В чем дело?

– Тим!

– Он укусил ее! – выкрикнул незнакомец. – Собака укусила ее!

– О, mon Dieu!

Крей появился из-за угла дома, за ним ковыляла Делия. Анна-Софи вдруг начала всхлипывать. Незнакомец достал носовой платок (причудливая подробность!) и предложил перевязать ей руку.

– Габриель! – воскликнула Делия, увидев человека, которого отшвырнул Тим. Габриель Биллер наконец-то приехал!

Тим чертыхнулся. На руке Анны-Софи виднелись отметины собачьих зубов, но раны были неглубокими.

– Чертовы собаки! – беспомощно выпалил он, обращаясь к Крею, не в силах отвести взгляд от красного пятна на рукаве невесты. Но ее укусил не один из ротвейлеров, а домашний любимец Крея, рыжий добродушный лабрадор Фредди, который теперь стоял у живой изгороди, оскалив зубы.

– Фредди, сидеть! – приказал Крей, разглядывая руку Анны-Софи. Запоздалая попытка вмешаться. – Ему сделаны прививки от бешенства.

Анна-Софи продолжала всхлипывать, но скорее от потрясения, чем от боли. В том, что пес напал на нее, ей виделось что-то оскорбительное – ведь она всегда прекрасно ладила с животными!

– Извините, – произнес Тим, обращаясь к незнакомцу, который отряхивал брюки. Делия радостно льнула к нему. – Надо наложить швы. – И он помог Анне-Софи подняться. Она уже успела принять привычный беззаботный вид наездницы, которой не привыкать падать с лошади. Габриелю Анна-Софи послала очаровательную, смелую улыбку.

– Месье с моего склада! – воскликнула она. – А ведь мы знакомы! Вот уж не думала, что мы снова увидимся, да еще при таких обстоятельствах!

Ее повели в дом. Крей отказывался верить, что Фредди способен укусить человека. Но Анна-Софи заверила его, что ее укусил именно Фредди, и попросила простить несчастное животное, которое плелось за ними, всем видом выражая намерение выпрашивать прощение целый день.

– Наверное, он решил проявить свою собачью доблесть – он заревновал к другим собакам, профессиональным охранникам, – с веселой улыбкой предположила Анна-Софи. Чем хуже обстоит дело, тем старательнее улыбаются французы, думал Тим.

Сеньора Альварес принесла чистое полотенце. Клара не находила себе места, твердя как заведенная: «Он никогда, никогда не делал ничего подобного!» Габриель прошел в кухню вместе с остальными, но остановился в дверях. Анна-Софи снова одарила его улыбкой. Габриель тоже улыбался, будто удивляясь тому, как тесен и полон сюрпризов мир. «Так вот она, эта сучка!» – Он покачал головой, словно для того, чтобы все кусочки мозаики встали на свои места. Та блондинка с сигаретой, которая выдала его полицейским!

Делия подхватила рюкзак Габриеля (не лежал ли в нем еще недавно «Апокалипсис Дриада»?) и прижала его к себе, как первенца, не спуская глаз с небритого красавца с безумными глазами. Наконец-то он нашелся!

Кто-то предложил вызвать «скорую помощь», но Крей настоял на том, чтобы отвезти Анну-Софи в больницу. До ближайшей, в Марн-Гарш-ла-Тур, было всего пятнадцать минут езды. Анну-Софи усадили на заднее сиденье «лэндровера», Тим устроился рядом, а Эстелла и Крей впереди. В больнице рану промыли и перевязали, Крей заверил врача, что Фредди сделаны прививки от бешенства, тот на всякий случай назначил Анне-Софи прививку от столбняка и отпустил их.

Анна-Софи пожелала вернуться в Этан-ла-Рейн. Их компанию составляли преимущественно американцы, но поскольку дело происходило во Франции, они не отказались от прежних планов, считая, что ленчу не должно помешать ничто – ни укусы собак, ни появления загадочных беглецов. Однако Анна-Софи еще не оправилась от шока и ела неохотно. На ее огромные голубые глаза то и дело наворачивались слезы, как все думали – от боли, но никто не решался успокоить ее, боясь причинить лишнюю боль.

За столом нашлось место и для Габриеля – привлекательного мужчины лет тридцати, с легким, едва заметным восточноевропейским акцентом и американскими манерами. Те, кто не знал, что он родился не в США, вряд ли обратили бы внимание на невнятное «th», напоминающее «з».

За приготовленным сеньорой Альварес на скорую руку блюдом из сардин и волокнистых, бледных осенних помидоров – несомненно, какого-то пиренейского кушанья – Габриель рассказал о своих приключениях. Он боялся, что его задержат в ходе расследования убийства, а ему надо было встретиться с клиентами, закончить дела, поэтому он просто не мог позволить себе зря терять время. Именно потому он старался не появляться в отеле.

– Сначала я просто перепугался, – объяснял он. – У убитого было перерезано горло. Вид трупа потряс меня сильнее, чем Делию, потому что в Лейк-Осуиго, в Орегоне, ей никогда не случалось видеть что-либо подобное. Происходящее казалось ей телевизионным детективом. А я вырос в Рангуне.

– В Рангуне?

– Это долгая история, – отозвался Габриель, но ничего не добавил.

– При чем тут теледетективы? Это было ужасно! – возразила Делия.

– Да, ужасно, – подтвердила Анна-Софи. – Я чуть не наступила в лужу крови.

Немного расслабившись, Габриель разговорился и, похоже, счел окружающих сочувствующими ему соотечественниками.

Он рассказал о своих скитаниях в Париже. Изгнанный из тихого убежища, со склада на Блошином рынке, он был вынужден ночевать где придется, в основном полагаясь на доброту незнакомых людей – он намекнул на сексуальные приключения, но распространяться о них не стал – и на дешевые отели, поскольку его запас франков быстро таял. После того как его схватили на Блошином рынке, его два часа допрашивали в полиции. В основном речь шла о его паспорте, объяснил Габриель. Его отпустили, когда он убедил полицейских, что его паспорт в отеле, что он даже не пытался сбежать и впредь намерен выполнять их распоряжения. В полиции же ему сообщили, что его спутница покинула отель «Мистраль». Габриель пришел к выводу, что Делия получила паспорт и вернулась в Орегон.

– Осталось только забрать мои вещи из отеля, – продолжал он. – Думаю, я просто приеду туда и увезу их.

Тим объяснил ему, что вещи заперты в камере хранения и что получить их можно, лишь оплатив счет. Тиму вдруг пришло в голову, что, возможно, манускрипт, оцененный в полмиллиона долларов, лежит где-то среди вещей в пыльной комнате отеля.

Габриель не сказал, зачем звонил Крею домой в тот день, когда случайно трубку сняла Делия. Не объяснил он и то, откуда у него вообще взялся номер Крея – может, от Делии? «Вот телефон Клары Холли, нашей землячки из Лейк-Осуиго. Позвони ей, когда будешь в Париже». Он говорил воодушевленно и убедительно, Делия не сводила с него глаз – как и Клара и Анна-Софи. Тим не мог этого не заметить. Несомненно, в Габриеле было что-то притягательное – возможно, глубоко посаженные цыганские глаза, длинноватые волосы, романтическая смуглость кожи.