Шейла Ранн - Цена любви

Беседа приобретала нелепый характер, но я уже втянулась.

— Но все же, почему тебе удобно заниматься бизнесом со мной?

— Потому что, если бы твои любовники не обладали перечисленными качествами, я бы не смог полагаться на твои суждения.

Весьма забавно.

— Возможно, мне следует убедить своих банкиров, чтобы они оценивали клиента по твоему методу, — сказала я, — и отказались от традиционного. Проверять платежеспособность — это так несовременно.

— Это буржуазные банкиры, — в его голосе прозвучало презрение ко всему финансовому сообществу. — Только человек благородной крови знает, что семейные и любовные связи говорят гораздо больше о том, кто надежный клиент, а кто — нет.

— Вообще-то банки считают меня надежным клиентом. Только не те, что финансируют кинопроизводство.

— Дорогая, неужели ты думаешь, что я обратился во французский банк и вложил свои собственные деньги, не разузнав о тебе всего? Я узнал все не только о юной балерине, которая когда-то отдавала свое сердце в Барселоне многочисленным мужчинам, а потом много работала и добилась успеха. Я знаю все, все. А?

Сердце в груди замерло. Нет, это невозможно. Никто в мире не знает. Я никому не говорила. Он не мог… Он мог узнать о каждом заработанном мною пенни и каждом моем любовнике, но не об этом… Он провоцирует… проверяет меня… Я достаточно сильна. Он ищет оружие… на тот случай…

— Bellissima, пожалуйста, не пугайся так из-за твоей биографии.

Я тотчас произнесла легкомысленным тоном:

— Похоже, меня везде окружают шпионы.

Граф понял, что я не хотела его обидеть, однако продолжал:

— Некоторые люди не способны выжить, хотя хорошо притворяются. Я считаю их ненадежными партнерами. Но ты умеешь выживать. Это неотъемлемое качество так присуще тебе, что ты даже не замечаешь отсутствия его в других.

— Кинобизнес — это океан с акулами; что ж тут непонятного.

Он, похоже, проигнорировал расхожий штамп.

— Существуют и другие интересные моменты, которые помогают тебе выживать… когда-нибудь мы еще поговорим об этом, а?

— В этом нет нужды, — усмехнулась я. — Спроси кого угодно. Тебе ответят, что я слишком много работаю, чтобы казаться интересной.

— Да, но, возможно, есть секреты, о которых они не знают, а?

— Опять ошибка! Видимо, ты начитался журнальных статей.

Граф едва заметно отреагировал, отметил кое-что в своей голове. Я снова возразила. Он постарается выяснить, почему. Граф встал, улыбаясь уголками рта.

— В любом случае уже много времени. Твой отчет выглядит превосходно. Мы в отличной форме, как говорят американцы. Рад, что твоя простуда проходит. К сожалению, мне пора.

Он сложил принесенный мною листок пополам и взял свой стек.

Мне удалось изобразить бесстрастную светскую улыбку, одновременно наблюдая и чувствуя себя объектом наблюдения, потом я нарочито непринужденно откинулась на спинку кресла.

— Желаю приятно провести остаток вечера, сэр.

Я обвела взглядом безупречный костюм графа, надеясь отвлечь его внимание.

— Вы весьма любезны! Да, сегодня у меня появился восхитительный шанс провести время с прекрасной молодой дамой из Англии, которая приехала петь в опере Барселоны. Она красива талантлива и честолюбива и, думаю, оценит мою помощь.

Похоже, граф снова надел на себя маску бонвивана. Поправив галстук, он преднамеренно оставил на столе листок с цифрами.

— О нет, — остановила я, когда он потянулся за счетом, — пожалуйста, позволь мне.

Мы расцеловались, и он удалился.

Я закурила оставленный им «Голуаз», заказала «Кампари» и стала наблюдать за кольцами дыма. Этот человек был эксцентричным, возможно, жестоким, но он помог мне, недвусмысленно дав понять то, что мне было уже известно — в кинобизнесе никто не предоставит миллионный кредит, не будучи уверенным на сто пятьдесят процентов в твоей надежности.

Что если я захочу пройти курс психотерапии и раскрою свои тайны? Подобное всегда происходит, всегда кто-то что-то слышит, задает вопросы. Начинаются поиски. Медицинские карты, больницы, люди. Сначала появляются небольшие статьи. Кто знает, кому они попадутся на глаза, к чему это приведет? Я не кинозвезда, не шоумен, секреты которого способны усилить интерес к личности. Мне ни к чему скандальная известность, способная привлечь внимание публики. Элизабет занимается бизнесом, имеет дело с банками и крупными компаниями. Для них я стану ненадежной персоной, рискую потерять все, ради чего работала эти годы.

Я медленно раздавила в пепельнице «Голуаз». Мерседес и Ив все еще сидели в баре, полностью поглощенные друг другом. Они меня не видели. Я оставила деньги на столе и вышла через боковую дверь, чтобы не встречаться с ними.

ГЛАВА 22

Всю следующую неделю я ходила в свой офис, изображала из себя бесстрастную, сдержанную личность, но в четверг, вернувшись поздно вечером, стала нервно просматривать надписи на почтовых ящиках в подъезде… Да, я оказалась права, на первом этаже находился кабинет доктора Яреса, терапевта. Несомненно, легкая пульсация в груди после головной боли превратилась в болезненное ощущение. Днем, перекладывая бумаги из стопки в стопку, я боялась нового приступа. Наконец закололо в области сердца.

Я медленно поднялась по лестнице и на всякий случай записала телефон доктора Яреса в свой календарь. Утром пульсации исчезли; я выбрала из груды одежды, все еще валявшейся на полу, несколько бесцветных вещей и вышла из дома. Может быть, все обойдется. Но к двенадцати часам боли в груди усилились, я уже задыхалась.

После тщательного обследования похожий на дедушку доктор Ярее торжественно пригласил щеня в свой кабинет.

— Вы — молодая женщина с завидным здоровьем.

— Но откуда же эти боли в груди?

— Скорее всего обычный невроз, — мягко объяснил он. — Видимо, это вас удивляет, но я много раз наблюдал подобную реакцию.

— Хорошо… что происходит… что можно сделать?

Меня душил спазм в горле.

Доктор внимательно выслушал жалобу.

— Сеньора, возможно, вы хотите, чтобы я рекомендовал вам психотерапевта или психоаналитика, который поможет вам справиться с проблемами, вызывающими подобную реакцию?

Он все понял? С такой легкостью? Доктор сочувственно продолжил:

— Думаю, следует направить вас к специалисту такого профиля.

Я едва не засмеялась вслух. Стоит пойти к психоаналитику, как вся Барселона узнает подробности моей жизни. «Известный продюсер рассказывает о пережитом ею сексуальном насилии!» Это, конечно, избавит меня от болей в груди.

— Вряд ли, — спокойно возразила я. — Через неделю мне возвращаться в Нью-Йорк.

— В таком случае настоятельно рекомендую обратиться к кому-нибудь там, и как можно скорее. Как раз эмоциональные проблемы и порождают беспокоящие вас боли.