Кэрри Адамс - Крестная мамочка

— Вообще-то я имела в виду настоящую тусовку. Без желе и мамаш с тройными вакцинами.

Кажется, я попала в яблочко. Полезно знать, чем живут друзья.

— Знаменитости, бесплатная выпивка, живая музыка и треп ни о чем. Как тебе?

— Соблазнительно.

— Вот и прекрасно. В субботу приходи на премьеру Нейла на Четвертом канале.

— Какого Нейла? Мужа Хэлен?

В присутствии этой пары Франческа всегда робеет.

— Он на меня и не глядит, даже имени не помнит. С какой стати ему приглашать меня на премьеру?

— Это премьера канала, и потом, приглашение не понадобится. Ты сойдешь за Клаудиу, Ник — за Эла, а я проведу Билли. Ей тоже не помешает развеяться.

— Договорились. Оставлю Каспара за старшего.

— А я думала, ты против эксплуатации детского труда.

— Фу, зануда.

Я улыбнулась и заработала ногами, вспугнув стаю жирных голубей, расклевывающих кусок булки. Если и не эндорфиновый криз, то прилив радости был мощный. Фран, Ник, Билли… Ха! К Нейлу на премьеру я прибуду во всеоружии, с собственной командой поддержки.

Вернувшись домой, я первым делом позвонила Каспару. Между прочим, у бедного замученного ребенка есть собственный мобильник. А я обзавелась первым мобильником только в тридцать два года.

— Алло! — послышался шепот в трубке.

— Привет, Каспар, это я. Можешь сейчас говорить?

— Не, я на уроке.

— Зачем же ответил на звонок?

— А ты чего трезвонишь?

— Не груби.

— Тебе же нравится.

— С чего это ты такой веселый?

Я не думала, что заговорю таким подозрительным тоном.

— А что, опять нельзя?

— Не болтай ерунды! Слушай, Каспар, насчет пива…

— Приехали. Не цепляйся, Тесса, ты мне не мать.

— Но…

— Ну чего еще?

— Я просто хочу тебе помочь. Обязательно позвони мне после уроков.

Телефон заверещал через полчаса, когда я принимала душ. Пришлось выскакивать, разбрызгивая воду и кутаясь в полотенце. Но звонила Билли, а не Каспар.

— Извини за беспокойство, — начала она. Билли вечно за все извинялась. — Ты не занята?

— Наоборот, — ответила я, накручивая на голове тюрбан из второго полотенца и заваливаясь в постель.

— У меня к тебе огромная просьба…

— Выкладывай.

— У меня тут с деньгами сложности, и…

— Сколько?

— Не хочу брать взаймы. Понимаешь, Кристоф просрочил платеж. Я пыталась поговорить с ним, но ты же знаешь — его не застать, он всегда в разъездах, так что…

— И давно это с ним?

Билли неловко признаваться, что Кристоф снова обманывает ее. Ее преданность человеку, который разбил ей сердце, испортил жизнь и бросил на произвол судьбы чудесного ребенка, — мое проклятие.

— Четыре месяца.

— На звонки не отвечает?

— Говорю же, он в отъезде…

— Билли.

— Знаю, знаю, потому и прошу помощи. Завтра у меня назначена встреча с адвокатом.

— Ну наконец-то! Молодчина.

— Ты не могла бы забрать Кору из школы?

— С удовольствием. Вот повезло! — Я говорила чистую правду. — Собственно, это ты делаешь мне одолжение. Слушай, если не возражаешь, я свожу ее к Франческе и Нику. Ты же знаешь, Кора дружит с Кэти и Поппи.

— Замечательно. Спасибо.

— Для этого и нужны крестные.

— Спасибо, Тесса, ты чудо.

На следующий день в половине четвертого я уже ждала Кору у школьных ворот, в толпе родителей с колясками и велосипедами, собаками и скутерами. Коре посчастливилось: в ее школе учатся дети только до одиннадцати лет, ей не приходится иметь дело с хулиганистыми старшеклассниками, которые не прочь мимоходом унизить малыша. Моя крестница худенькая, в свои семь лет выглядит пятилетней, поэтому мне всегда боязно, что ее задразнят. С самого рождения она не соответствовала даже нижнему пределу показателей веса и роста. Но когда она жаловалась, что не растет, я уверяла, что выделяться лучше, чем быть как все.

Заметив меня, Кора помчалась навстречу, длинные волосы разметались у нее за спиной. Она была похожа на цыганочку — бледненькую, с карими глазищами, ножками-спичками и без одного зуба. Я присела, широко развела руки и стала ждать, когда этот крохотный сгусток энергии со всего размаху влетит в меня.

— Привет, моя прелесть!

— Привет, крестная! У тебя такой смешной цвет, — ответила Кора.

Верно подмечено. Загар быстро сходил с тела, но задержался на руках, как будто я во время генеральной уборки откопала флакон с остатками автозагара и намазалась, насколько его хватило.

— А я-то думала, не так уж очевидно.

— Чевидно — не чевидно, а ты полосатая, и все тут. — Кора взяла меня за руку. — Как зебра. Можешь спрятаться в кустах, и лев тебя не съест.

Первый плюс найден. Пусть даже я выгляжу по-дурацки, зато не стану обедом для льва.

— А ты привезла мне слоника с маленькими ушами?

Ну и память у ребенка!

— Ждет в машине.

Кора просияла.

Мы поболтали о школе и подружках Коры — всех их я знала как облупленных, — потом завели долгую дискуссию о носках, которые вечно путаются в раздевалке. Их подлость возмущала Кору до глубины души. Порой она тараторила так, что я не понимала ни слова, но не сердилась — просто наслаждалась беспечным щебетом крестницы.

— А как мама? — спросила я.

— Сердится на Кристофа.

Кора всегда зовет своего отца Кристофом, хотя Билли старательно отучала ее от этой привычки — опасалась, что Кристоф услышит, оскорбится и вообще перестанет удостаивать их присутствием. Да Кора и мухи не обидит. По-моему, эта девочка родилась со встроенным блоком мудрости. А Кристоф недостоин самого драгоценного в мире титула «папочка». Моя крестница выглядит на пять лет, но рассуждает, как семидесятилетняя. Иногда ее изречения изумляют меня, так и тянет записывать их и вкладывать в печенье с предсказаниями судьбы — столько в них житейской мудрости. «Кора говорит…» Впрочем, возможно, я и необъективна. Случается, она так забавно употребляет и коверкает сложные слова, что не захочешь, а засмеешься. Все дело в том, что ей приходится слушать в основном взрослые разговоры и расшифровывать их умом семилетнего ребенка.

Когда мы подходили к машине, Кора указала на местный супермаркет.

— Мы ходили туда, я сама сложила все в пакеты, но денег не хватило. Пришлось вернуть покупки. Но ничего, нам дали фасоль и хлеб. Это Кристофер виноват, он все наврал — в штаны наклал.

Бедняга Билли. Я охотно одолжила бы ей денег. Но она гордая, ни за что не попросит.

— А еще тетя из магазина дала мне леденец, но велела никому не говорить.

— Вот как? Почему же ты мне проговорилась? — Я взъерошила ей волосы.