Элизабет Лоуэлл - Дерзкий любовник

Риба, больше не задумываясь, улыбнулась и протянула руки, удивленная тем, что ее влечет к Глори так же интуитивно, как к Чансу. Выражение лица Глори мгновенно изменилось, и теперь на нем отражались искреннее облегчение, радость и неподдельное счастье.

– Слава Богу, – выдохнула она, обнимая Рибу так же крепко, как та ее. – Я боялась, что Чанс влюбился в городскую девушку, у которой вместо сердца горсть камней.

– А я опасалась, что любимой и совершенно особенной сестре Чанса не понравится ни одна женщина из тех, что пришлись по душе ее брату.

– Любимой и совершенно особенной? – засмеялась Глори, опускаясь на мягкий диван, к которому подвела ее Риба. – Солнышко, да единственное, что во мне есть особенного – чертовы белые клинья в волосах.

– Не может быть. Насколько мне известно, ты одна из немногих людей на земле, которых любит Чанс.

– Он сказал тебе это?! – поразилась Глори.

– Не словами. Просто, когда он говорит о тебе, голос и глаза выдают любовь.

– Чанс не произносит слово «любовь». Никогда, – вздохнула Глори.

– Знаю, – спокойно и сдержанно ответила Риба.

Даже сознание, что она станет женой Чанса, не излечило сердечной раны, причинявшей невыразимые муки оттого, что Чанс ни разу не признался ей в любви.

– Думаю, для Чанса да и для остальных было бы куда лучше, если бы он смог открыто говорить об этом, – пробормотала Глори, печально глядя куда-то вдаль. – Однако такому не суждено сбыться. – Светлые глаза остановились на Рибе. – Ты можешь с этим жить?

– У меня нет иного выбора. Я люблю его.

Глори снова вздохнула и прикрыла веки, устало откинувшись на спинку дивана.

– Я знаю, он тебя любит. Ты единственная женщина, на которой он хотел жениться. Чансу так не терпится дать тебе свое имя, что он даже не захотел подождать еще всего-навсего неделю, черт возьми, как я ни умоляла. Пришлось перевернуть небо и землю и едва не убить мужа, и вот я здесь.

Она зевнула.

– Подумать только, с тех пор как тридцать четыре часа назад позвонил Чанс, я ни на минутку не сомкнула глаз. Надеюсь, он разинет рот от удивления, когда меня увидит. – И Глори, измученно улыбнувшись, добавила: – Это мой единственный свадебный подарок любимому брату.

– И единственный, который что-то значит, – заверила Риба, весело засмеявшись. – Представляю себе лицо Чанса! Он из тех, кого нелегко удивить.

Зевок Глори оборвался смешком.

– Не очень-то надейся, солнышко. Чанса уже с четырнадцати лет никто не мог застать врасплох.

– Это когда погиб Лак?

Зеленые задумчивые глаза широко раскрылись.

– Он рассказывал тебе об этом?

– Не все. Просто признался, как страдает и чувствует себя виноватым, из-за того, что Лака убили, прежде чем Чанс успел что-то сделать. Правда, я не знаю, что в этом случае можно было ожидать от четырнадцатилетнего мальчика.

– Никто ничего и не ожидал, и меньше всего, что случится подобное.

Глори пристально посмотрела на Рибу.

– А что рассказывал тебе Чанс о том дне?

– Что он пришел слишком поздно. Лак уже был мертв. Тогда Чанс нашел шахтера, убившего брата.

– А потом?

Риба покачала головой:

– Больше он ничего не захотел сказать. Но думаю… – Она вспомнила, как быстро и беспощадно расправился Чанс с теми пятерыми мужчинами в шахте. –…Думаю, будь Чанс постарше, наверняка убил бы его.

– Ты почти права, – скорбно кивнула Глори, словно на глазах осунувшись. – Чансу было только четырнадцать, но он все равно прикончил того шахтера. Возраст и размеры никогда не имели для него особого значения.

– Господи…

Голос Рибы замер.

– Если бы ты видела, что осталось от Лака, – мрачно объяснила Глори, – не стала бы осуждать Чанса. Я украла пистолет и сама отправилась на поиски проклятого негодяя. Только Чанс первым нашел его. У убийцы был нож. Правда, ему это не помогло. Чанс отнял у него оружие и убил собственными руками.

Глори покачала головой.

– Господи, столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз вспоминала об этом. Я до сих пор не пойму, почему Чанс в тот день словно рассудок потерял.

– Как-то раз, – медленно начала Риба, – когда твой отец выключил все фонари в шахте и Чанс испугался и заплакал, Лак обнял его и кричал на отца до тех пор, пока тот не включил свет.

Глори, мгновенно вскинувшись, устремила на Рибу настороженный взгляд.

– Когда это случилось?

– После смерти вашей матери. Чанс всегда хотел чем-то отплатить Лаку за доброту.

– И в жизни не говорил об этом даже после смерти Лака. – Глори задумчиво покачала головой. – Это многое объясняет. Отец никогда особенно не привечал Чанса. Тот даже в детстве был слишком независим. И ни на кого, кроме ма, не обращал внимания. Лак был совсем другой – сын своего отца. Но и Чанса тоже любил. Чертовски казалось странно наблюдать этих двоих вместе. Никогда не видела, чтобы такие разные люди были так близки. Конечно, Лак был само очарование, да только я никогда особенно его не любила. Чанс был совсем другой. Упрямый маленький оборванец с улыбкой, словно солнечный лучик.

Глори снова зевнула и тут же извинилась:

– Прости, крошка, это все из-за того, что в Австралии сейчас поздняя ночь и мне давно полагается спать.

– Все в порядке. Перепад во времени действует на меня, словно свалившийся на голову кирпич. Хочешь кофе или приляжешь отдохнуть?

– Кофе, – не задумываясь, попросила Глори.

Риба отправилась на кухню и вернулась с большими кружками дымящегося кофе.

– Сливки или сахар?

– Спасибо, ничего, – улыбнулась Глори. – В этом я по-прежнему американка.

Осторожно пригубив крепчайший напиток, она вздохнула:

– Рай, Риба, настоящий рай. Кстати, у тебя красивое имя. Сокращенное от…

– Ребекка.

Глори взглянула поверх краев кружки.

– Как в романе <Имеется в виду роман Дафны Дюморье «Ребекка».>?

– Только в фантазиях матери. Действительность оказалась для нее сильнейшим разочарованием.

– Да, родители могут быть чертовой занозой в заднице, – без обиняков заявила Глори. – Однако ты и не Бекки, правда?

– К досаде бывшего мужа.

Глори, изумленно моргнув, усмехнулась.

– Вижу, тебе нелегко приходилось, правда, солнышко?

– Думаю, как и всем.

Глори, вздохнув, прикрыла глаза так надолго, что Рибе показалось, будто она уснула.

– Ты именно то, что надо, Риба Фаррел. То самое. Благодарение Богу за это. Если хоть какой-то мужчина заслуживает счастья в жизни, так это Чанс.

Ресницы Глори распахнулись, ясные зеленые озера сияли на утомленном лице.

– Ты знаешь, что выходишь замуж за легенду?

– Э-э-э… нет, – удивленно вскинулась Риба.