Мишель Жеро - Любовь и риск

Лили слегка вздрагивала от удовольствия и, закрыв глаза, глубоко вдыхала в себя воздух, но ее глаза широко раскрылись, когда Мэтт, встав на одно колено, стал намыливать ее живот и ноги.

Она прислонилась спиной к скользкой кафельной стене, а его пальцы нежно поглаживали ее, вызывая чувство слабости и жар.

Мэтт встал, выпрямился и жадно поцеловал Лили. Еще один крепкий, требовательный поцелуй. Его восставшая плоть уперлась Лили в живот, его язык сплетался с ее языком, нежно лаская его. Лили снова глубоко вздохнула и прижалась к теплому мокрому телу. Ее груди вжались в мускулистую, покрытую волосами грудь Мэтта.

Его поцелуи стали нетерпеливыми, и Лили так же отвечала на них. Они простояли так несколько минут – поцелуй за поцелуем, поглаживание за поглаживанием.

Только почувствовав, что вода стала гораздо прохладнее, Лили отстранилась от Мэтта и сказала:

– Тебе лучше помыться до того, как кончится горячая вода.

– Я даже не заметил этого, – с усмешкой ответил он и отдал мыло Лили.

Она смотрела, как Мэтт мыл волосы, и сильное чувство собственника овладело ею.

«Я не позволю тебе уйти», – подумала она и принялась намыливать Мэтта, получая удовольствие от ощущения его упругого и мускулистого тела, гладкой кожи.

– Мне нравится прикасаться к тебе, – сказала Лили, испытывая восторг от контраста между жесткостью его волос и гладкостью кожи, такой приятной на ощупь и такой ровной.

Лили пробежала пальцами по широким плечам Мэтта, по рукам и принялась намыливать спину.

Тело мужчины, образец красоты и силы, такое отличное от ее тела – ровное там, где у нее изгибы, твердое там, где у нее мягкое.

Мэтт повернулся лицом к Лили и посмотрел в глаза. Вода становилась все холоднее. Лили украдкой взглянула на низ живота Мэтта, чтобы удостовериться, что он не потерял к ней интереса. Доказательство этого было очевидным. Его большой крепкий, напряженный член вздрагивал приливами возбуждения. Лили медленно намылила его, каждый дюйм этого чуда, и улыбнулась, когда Мэтт тихо простонал от удовольствия:

– Ты сводишь меня с ума!

– Чудесно, – прошептала Лили, снова, проводя рукой по его пенису, такому гладкому и скользкому от мыла.

Ей до боли хотелось почувствовать его внутри себя, и она не смогла удержаться, чтобы не поддразнить Мэтта, потершись низом живота о его пенис.

– Пора вылезать, – сказал решительно Мэтт и, выключив воду, помог Лили выйти из душа. Он протянул ей полотенце, вышел сам, взял Лили за руку и повел в спальню.

Лили стыдливо прикрывалась полотенцем, но Мэтт выхватил его, отбросил в сторону и мягко повалил ее на постель.

– Я вся мокрая!

– Мне на это наплевать.

Кожа Лили превратилась в гусиную, соски затвердели на холодном воздухе. Мэтт торопливо поцеловал ее и отошел к лежавшим на полу пакетам. Порывшись в них, он вернулся с пачкой презервативов.

– Это продлит нам ночь, – сказал он, улыбаясь. При этом глаза его загорелись веселыми огоньками, словно у мальчишки. – Шутка! У меня тоже есть чувство юмора.

Мэтт отвернулся и стал готовить себя к близости с Лили. Она раздосадованно вздохнула и мысленно произнесла: «Только не отворачивайся от меня».

Мэтт наконец повернулся и внимательно посмотрел на Лили, словно хотел удостовериться, что она не изменила своего решения. И этот его взгляд рассеял ее последние сомнения. Улыбаясь, Лили открыла для него свои объятия.

Мэтт осторожно лег на нее, окутывая своим теплом словно одеялом, разжигая в Лили жгучее и сладко-болезненное желание.

Его поцелуи были все еще нетерпеливыми, но не такими грубыми, как раньше. Лили ожидала, что Мэтт все проделает быстро, но у него, похоже, были другие намерения. Она уже чувствовала, что вот-вот взорвется, и удивлялась, что Мэтт мог так долго сдерживать себя.

Он стоял на коленях, неясно вырисовываясь в сумрачном свете октябрьского вечера. Положив ладони Лили на бедра, он начал медленно поднимать их вверх.

– Нравится? – спросил он.

– О да! – восторженно прошептала Лили.

Его большие пальцы гладили ей соски, заставляя ее изворачиваться и изгибаться дугой. Он поцеловал ее и прошептал:

– Сегодня ночью ты принадлежишь мне.

От этих слов ее пронзила нервная дрожь, и она удивилась, что такое примитивное мужское чувство собственности могло так возбудить ее. Но старый, как мир, женский инстинкт подсказал ей, что так и должно быть, и, когда его горячие губы сомкнулись с ее губами, она почувствовала, как приятная волна истомы прошла по телу куда-то в живот и ниже, в ноги…

Для Лили уже ничего не существовало, кроме ощущения мягких губ на ее груди и болезненной потребности освободиться. «Скорее, скорее же».

– Мэтт, пожалуйста, – страстно прошептала она.

– Сейчас-сейчас, – невнятно пробормотал Мэтт, целуя вторую грудь. Он слегка прикусил сосок, от чего Лили едва не вскрикнула.

Губы Мэтта двигались по телу Лили все ниже, он осторожно раздвинул ей ноги и языком стал нежно ласкать ее плоть. В какой-то момент Лили вся напряглась, изогнулась дугой и закричала. Ногтями одной руки она впилась Мэтту в руку, а вторую, сжав в кулак, откинула в сторону.

Дрожь пробежала по ее телу, когда он приподнял ее бедра и его отвердевшая плоть коснулась ее. Ее глаза широко распахнулись, когда он быстрым и сильным толчком вошел в нее и замер на мгновение, стиснув челюсти.

– О да, – простонал Мэтт, двигая бедрами – медленно вперед, затем медленно назад. – Как хорошо… как хорошо.

Его низкий хриплый голос возбуждал Лили. Мэтт продолжал медленные движения вперед-назад, Лили обвила его бедра ногами, заставляя проникать в нее все глубже. Она застонала и судорожно схватила Мэтта за плечи, молчаливо моля о чем-то. Он все понял и изменил ритм, перейдя от медленного к быстрому. Его внутреннее напряжение становилось сильнее, сильнее и сильнее…

Уперевшись руками по обе стороны от головы Лили, Мэтт зарылся лицом в ее волосах. Она почувствовала его горячее дыхание, услышала его низкие стоны. Он ласкал языком ее ухо, и еще большее блаженство разлилось по ее телу. Оргазм наступил быстро и резким рыдающим вскриком.

С губ Мэтта сорвался почти болезненный крик, мускулы напряглись, и он, сделав последний толчок, затих, а затем обрушился на Лили всей тяжестью своего тела. Вся его мужская энергия преобразовалась в чудесное тепло, которое излилось вовнутрь Лили.

Она лежала тихо, закрыв глаза, чувствуя приятную усталость. Ее кожа была мокрой от пота и горела, натертая грубой мужской щетиной. Мэтт все еще был в ней, и она не шевелилась, желая, чтобы этот момент мира и покоя длился вечно.

В этот момент у Лили вдруг возникло желание защитить Мэтта. Довольно странно, если принять во внимание тот факт, что из всех людей Мэтт меньше всего нуждался в защите.