Лавейл Спенсер - Прошлые обиды

- Пожалуйста, Рэнди.

Его ладони вспотели. Он снял пиджак и протянул его ей.

- Хорошо, только не убегай.

Барабанщик встал. А Рэнди вскочил на сцену и подошел к бас-барабану и цимбалам. Они поговорили о палочках, и Рэнди выбрал пару из нескольких висящих на барабане. Он сел на вращающийся стул, несколько раз ударил по бас-барабану, выдал дробь от высокой к низкой на пяти других. Проверил тон цимбал и сказал гитаристу:

- Попробуем Джорджа Майкла? Знаешь "Веру"?

- Ого! Конечно! - обрадовался гитарист и, обращаясь к оркестру, попросил:

- Дайте ему ритм.

Рэнди выждал такт и вступил, синкопируя мелодию. Майкл забыл, что танцует с Бесс. Его сын творил чудо, переходя от барабана к барабану, от цимбал к цимбалам, виртуозно подбрасывая палочки в воздух, ловя их и барабаня в таком темпе, что они стали невидимы.

По молчаливому согласию оркестранты перестали играть, предоставив Рэнди солировать. А он ничего не видел вокруг. Существовали лишь он и барабанная дробь, которая пронизывала его насквозь.

Почти все перестали танцевать и замерли в восхищении.

Бесс дотронулась до Майкла:

- Правда, хорош?

- Бог мой, откуда все это взялось?

- С тринадцати лет. Его только это и волнует.

- Какого черта тогда он работает на этом складе?

- Он боится.

- Чего? Успеха?

- Может быть. Но скорее провала.

- Он где-нибудь прослушивался?

- Насколько я знаю, нет.

- Это необходимо. Скажи ему, Бесс.

- Скажи ты сам...

Соло на барабане закончилось. Когда Рэнди ударил по тарелкам последний раз, раздался гром аплодисментов. Он положил руки на бедра, застенчиво улыбнулся и повесил палочки на место.

- Отличная работа, Рэнди, - похвалил барабанщик, возвращаясь на сцену и пожимая Рэнди руку. - Я не запомнил, с кем ты играешь?

- Ни с кем.

Барабанщик уставился на Рэнди:

- Ты должен найти себе агента.

- Спасибо. Может быть, я так и сделаю.

Возвращаясь к Марианне, он чувствовал себя Чарльзом Уотсом. Улыбаясь, она держала его пиджак, пока он надел его, затем взяла его руку.

- Ты классно выглядел, - сказала она, все еще гордо улыбаясь. - Но тебе, наверное, все девушки это говорили.

- Если бы я еще и петь так мог.

- А тебе и не нужно петь. Ты должен играть на барабане. Ты был великолепен, Рэнди.

- Спасибо. - Никакие аплодисменты не могли сравниться для него с ее словами.

"Интересно, все ли чувствуют это после двадцати пяти лет на сцене, как Уотс из "Стоунз", - лихорадку, восторг, экстаз?"

Мать поцеловала его в щеку. Отец, хлопнув его по плечу, пожал руку и с гордостью улыбнулся:

- Ты должен бросить эту работу на складе, Рэнди. Нельзя зарывать в землю такой талант.

Рэнди знал: сделай он полшага - и окажется в объятиях отца, и его звездный час будет полным. Но как он мог сделать это, когда за ним наблюдала Марианна? И его мать? И ползала гостей? И Лиза, которая шла к нему, улыбаясь во весь рот, а за ней по пятам следовал Марк? Она подошла, и момент был упущен.

После того как все, кто его знал и не знал, воздали ему должное и поток поздравлений кончился, он все еще был на седьмом небе и подумал, что если еще и покурить, то будет такой кайф, какой ему вряд ли удастся испытать еще хоть раз. Бог мой, это было бы потрясно!

Он огляделся вокруг, Марианны не было видно.

- Где Марианна? - спросил он.

- Пошла в дамскую комнату. Сказала, что вернется через минуту.

- Послушай, Лиза, я совсем взмок. Я выйду и чуть охлажусь. Хорошо?

Лиза шутливо стукнула его:

- Давай, маленький братец. Спасибо за то, что сыграл.

Он отсалютовал ей, удаляясь:

- Привет!

Рэнди встал в тень в самом конце веранды. От земли по-прежнему тянуло сыростью, журчали ручейки, в ушах все еще стоял грохот барабанов. Он набил трубку, зажег, затянулся и пустил дым в легкие. Глаза его закрылись, он перестал видеть звезды, машины и голые деревья. Уходя с веранды, он чувствовал, что он и есть Чарльз Уотс.

Рэнди вошел в зал и стал искать Марианну. Она сидела за столом с родителями, с какими-то тетушками и дядюшками.

- Эй, Марианна! - сказал он. - Давай потанцуем.

Ее глаза были как льдинки, когда она повернулась и окинула его взглядом.

- Нет, спасибо.

Если бы он так не нагрузился, то сразу бы отступил. Вместо этого он схватил ее за руку:

- Эй, почему?

Она высвободила руку:

- Я думаю, ты знаешь почему.

- Что я сделал?

Все за столом смотрели на них. Марианна взглянула на него с ненавистью и вскочила на ноги. Рэнди смутно улыбнулся всем и, пробормотав "извините", последовал за ней в вестибюль. Они остановились на верху лестницы, по которой совсем недавно спускались.

- Я не имею дела с наркоманами, Рэнди, - объяснила она.

- Эй, подожди, я не...

- Не ври. Я вышла тебя поискать и видела. Я знаю, что у тебя в этой трубке! Ты можешь отправляться домой сам по себе. А что касается субботы, все отменяется. Кури свою гадость и оставайся неудачником. Мне все равно.

Она подобрала юбки, повернулась и поспешила прочь.

Глава 12

Бесс и Майкл сидели откинувшись на спинки сидений лимузина, ощущая затылками сквозь тонкую кожу обивки легкое подрагивание машины. Майкл засмеялся. Глаза его были закрыты.

Она повернула к нему голову:

- Майкл, ты пьян.

- Ага. Первый раз за много месяцев. Своеобразное ощущение. А ты?

- Немножко, пожалуй.

- Ну и как?

Она подняла лицо, закрыла глаза и засмеялась глубоким смехом. Они наслаждались тишиной, урчанием мотора, плавной ездой, эйфорией от танцев, вина, присутствия друг друга. Через некоторое время он сказал:

- Знаешь что?

- Что?

- Я как-то не чувствую себя дедушкой.

- Ты и танцуешь не как дедушка.

- А ты - чувствуешь себя бабушкой?

- Мм...

- Я не помню, чтобы мои дедушка с бабушкой так танцевали, когда я был мальчиком.

- Я тоже не помню. Мои разводили ирисы и строили скворечники.

- Бесс, поди сюда.

Он взял ее за кисть, повернул к себе и обнял одной рукой.

- Ты что делаешь, Майкл Куррен?

- Чувствую себя хорошо, - сказал он, имитируя акцент. - И чувствую себя пло-о-хо!

Она засмеялась, прижимаясь к его плечу:

- Чушь какая-то! Мы ведь с тобой в разводе. И что это мы прижимаемся друг к другу в машине?

- Мы были дураки. Это так здорово, что будем так делать и дальше.

Он наклонился к водителю и спросил:

- Сколько у нас еще времени?

- Сколько хотите, сэр.

- Тогда поезжайте вперед, пока я не скажу вам, чтобы мы возвращались в Стилуотер. Поезжайте в Гудзон! В О-Клэр! В Чикаго, если хотите!