Да, мой босс - Виктория Победа
— Я… — поднимаю голову, натыкаюсь на очередной укоризненный взгляд, — п… посуда.
— Я сам, — отрезает непреклонно, а мне вдруг становится трудно дышать, и сердце в груди начинает биться с такой силой, словно желает непременно вырваться из грудной клетки, а в глазах вдруг и вовсе темнеет.
Пошатнувшись и лишь на мгновение потеряв равновесие, я непроизвольно хватаюсь за плечи босса. Тут же чувствую невозможно горячие ладони на своей талии.
Черт…
Как же жарко.
Почему так жарко?
— Ты чего? — как будто даже испуганно спрашивает Смолин.
— Я… — зачем-то сосредотачиваю взгляд на его губах.
Опять!
Я точно умом тронулась, наверное, но как же хочется прижаться к ним, коснуться мимолетно.
Боже, я с ума схожу, да? Схожу, потому что в следующий момент лицо босса оказывается очень-очень близко, а его губы вот-вот…
Но ничего не происходит, Смолин утыкается своим лбом в мой, и дышит как-то тяжело, надсадно, сжимая ладони у меня на талии и причиняя мне тем самым легкую боль.
— Иди в постель, Маш, тебе надо отдохнуть, — произносит так, словно ему говорить больно.
— Ааа… — больше я ни на что не способно.
— А я помою посуду и поеду.
Его слова меня оглушают и вдруг становится холодно, как будто кто-то распахнул настежь окна и прохладный осенний воздух стремительно ворвался в помещение.
Я четко осознаю одну вещь: я не хочу, чтобы он уходил. Однако эту мысль я, конечно, не озвучиваю.
И вообще!
Все это глупости какие-то!
Мне просто почудилось, не собирался он меня целовать, это все температура.
Облизываю пересохшие губы и киваю отстраняясь, чувствуя, как хватка на моей талии мгновенно ослабевает, а потом и вовсе пропадает.
Надо вернуться в постель, просто вернуться поскорее в спальню.
С этой мыслью я разворачиваюсь и уже собираюсь выйти из кухни, как в спину летит голос босса:
— Завтра вечером я заеду.
Глава 38
Глава 38
Маша
— Машунь, — постучавшись и приоткрыв дверь, мама просовывает голову в комнату, — ну как ты себя чувствуешь, получше? — она устремляет на меня свой обеспокоенный взгляд.
Входит в спальню, упирает руки в бока и качает головой, глядя на совсем расклеевшуюся меня.
Я и сама не знаю, как так получилось, но ерундовая на первый взгляд простуда, вылилась в полноценный больничный. Мое состояние ухудшилось на второй день после появления первых признаков, даже врача пришлось вызывать.
В общем, мне прописали строжайший постельный режим и никакой самодеятельности.
И все бы ничего, но по неосторожности о своем состоянии я проболталась маме и они с папой, как добросовестные родители, примчались на помощь своему больному ребенку.
И я, конечно, была очень рада их приезду, потому что соскучилась и вообще, родители у меня самые лучшие, но волновать я их совсем не хотела.
Словом, вот уже второй день как мама с папой взяли надо мной шефство.
— Нормально, мамуль, — хриплю, севшим голосом.
Мама вздыхает, переводит взгляд на чашку из-под куриного супа, который я успешно приговорила, потом, чуть отодвинув одеяло, садится на край кровати.
Что-то в ней мне не нравится, какая-то непривычная напряженность в выражении лица. Мама как будто о чем-то размышляет, не решаясь заговорить.
— Все хорошо? — уточняю осторожно, потому что молчание затягивается.
— Машунь, ты только не злись, — издалека начинает мама, а я ожидаемо напрягаюсь, мысленно пытаясь понять, в чем причина ее состояния, — я пыль у тебя в шкафчиках протирала, — мама снова замолкает, совершенно точно с трудом подбирая слова.
— И? — смотрю на нее в недоумении, потому что, хоть убейте, не понимаю, что такого она могла обнаружить в шкафчиках.
— Я там нашла кое-что, — заламывая пальцы, продолжает мама, — украшения, — она произносит это так, будто какую-то запрещенку обнаружила.
В силу моего состояния, мне не сразу удается понять, о каких украшениях вообще идет речь, каждая попытка напрячь извилины отдается тупой болью в затылке. Шмыгнув носом, наблюдаю, как мама достает знакомую бархатную коробочку из кармана.
Только теперь до меня доходит, какие именно украшения имеются в виду, однако, встревоженность мамы по-прежнему остается для меня загадкой.
— И что тебя так смутило? — спрашиваю улыбнувшись.
— Машунь, папа говорит, что это очень дорогие украшения, — виновато произносит мама, оглядываясь на дверь.
— Я их не крала, если что, — отшучиваюсь, чтобы родительница просто расслабилась, но моя попытка проваливается с треском.
Мама, кажется, наоборот, напрягается еще сильнее.
Мне, честно говоря, уже страшно представить, что они с папой себе надумали.
— Машунь, — ласково проговаривает мама, придвинувшись ближе к изголовью кровати, — ты же знаешь, что всегда все можешь нам рассказать? — спрашивает, и при этом смотрит на меня с опаской.
— Мам, ты это к чему? — поморщившись, сажусь на кровати.
Внутри зарождается нехорошее предчувствие.
— Откуда у тебя эти украшения, Машунь?
От удивления я вскидываю брови и на мгновение теряю дар речи, чем даю маме возможность продолжить:
— Машунь, я ни в коем случае не собираюсь тебя осуждать, мы с папой всегда все поймем, — она говорит, а я чувствую, как мои глаза все больше округляются.
— Мам, — я выставляю перед собой руку, ладонью вперед, — мне их подарили, ничего такого, что вы там себе с папой надумали, — мне хочется рассмеяться от нелепости этой ситуации, но стоит мне наткнуться на взгляд мамы, как это желание вмиг испаряется.
Ее мое объяснение явно не удовлетворило, напротив, еще больше насторожило.
— Маш, такие подарки не делают просто так, — мама вздыхает.
— Мамуль, вы чего с папой себя накрутили-то? Это подарок босса!
Наверное, болезнь плохо влияет на мои мыслительные способности и умение доносить информацию, потому что попытки успокоить родительницу и прояснить недопонимание, только усугубляют ситуацию.
— Босса? — мама начинает нервничать заметно сильнее.
Я особо о своей работе не распространялась. Только поделилась радостной новостью о том, что мне удалось устроиться в крупную компанию на должность помощника одного из руководителей. В подробности я не вдавалась, а мама с папой, будучи людьми весьма тактичными, и не настаивали.
И вот теперь я искренне жалею, что не рассказывала обо всем в подробностях, потому что двое самых дорогих мне людей умудрились накрутить себя на ровном месте.
— Мам…
— Машунь, послушай меня пожалуйста, — она прерывает мою очередную попытку объясниться, положив свою теплую ладонь поверх моей и доверительно заглядывая мне в глаза, — я понимаю, ты у нас молоденькая еще совсем, и тебе хочется жить красиво, но у таких подарков всегда есть цена.
