На берегу - Лора Павлов

начинает мне нравиться. А это его лучшая половина — Бринкли Рейнольдс.

— Он встречается с той самой журналисткой?

— Вообще-то, их отношения пока что тайна, и они мне доверились, так что не выставляй меня предателем, ладно? И ты же понимаешь, что они тебя слышат? У нас тут видеозвонок, — сказал он, и в голосе у него появилась легкость, которую он явно испытывал рядом с сестрой. Он протянул мне телефон, чтобы мы с Бринкли могли видеть ее.

— Привет, ребята. Извините. Я просто взволнована. Но, конечно, я никому не скажу. Кому я вообще могу это рассказать? — Она пожала плечами. Была очень похожа на Ромео, только глаза у нее были зеленые — почти такие же, как у меня. У моей мамы синие, и она всегда говорила, что мои — точно как у отца.

— Очень приятно, Тиа, — сказала Бринкли, склонив голову мне на плечо.

— Вижу, этот брат тоже не особо разговорчивый. Мне постоянно приходится клещами вытаскивать слова из Ромео. Похоже, это у вас семейное. Слава богу, мне достались мамины гены, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо.

— Очень приятно. Просто… все это сложно уложить в голове, — сказал я.

— Ага, конечно, — пробурчала она, закатив глаза и усмехнувшись. — Я только что потеряла отца и узнала, что у меня есть брат, о существовании которого я даже не подозревала — это, вообще-то, дохрена информации для одного дня. А вот ты сорвал джекпот. Мы с Ромео — лучшие. Тебе повезло, ублюдок.

Бринкли запрокинулась в кресле, расхохотавшись:

— Мне ты уже нравишься, Тиа.

— А ты мне. Когда я наконец-то смогу вас увидеть вживую?

Я выдохнул. Понятия не имел, к чему все это приведет, но врать себе было бы глупо — я хотел узнать их лучше. Меня бросили. Им врали. И в этом не было ничьей вины.

— Я возвращаюсь в тренировочный лагерь в конце июля. Хочешь приехать до этого? Или мне лучше прилететь к вам?

Бринкли взглянула на меня так мягко, что у меня сжалось в груди. Да, всего происходящего было слишком много. Но я не собирался от этого бежать.

Я справлялся.

Черт, я даже начинал это принимать.

Я уже пригласил Ромео остаться на ночь. Оливковая ветвь, которую я сам от себя не ожидал.

— Ну, раз уж ты звезда футбола, а я восемнадцатилетняя безработная старшеклассница, думаю, будет логичнее, если ты приедешь к нам. Мой брат потратил последнюю копейку, чтобы добраться до тебя, — сказала Тиа.

— Да заткнись ты, Тиа, — рявкнул Ромео, поворачивая телефон к себе и сверкая глазами. — Это была не последняя копейка. Ты понятия не имеешь, что у меня на счете.

— Я знаю, что ты забил холодильник едой, прежде чем уехал. Я знаю, что ты оплатил похороны отца. Сомневаюсь, что после этого у тебя осталось много.

— Если ты хочешь приехать сюда, чтобы с ним познакомиться, я найду способ. Я все устрою. Поняла?

Черт. Упрямый, гордый ублюдок.

— Ладно. Дай-ка я поговорю с другим своим братом. Он, кажется, помягче из этих двух зол, — сказала она, и Ромео передал мне телефон, проводя рукой по лицу и покачав головой с раздражением.

Это рассмешило и меня, и Бринкли.

— Слушай, Тиа. Я могу сам прилететь, а могу и тебя привезти. — Я поднял руку, останавливая мрачного упрямца, который, кажется, уже готов был дать мне в морду. — Парень, у меня есть доступ к самолету. Хватит быть таким упрямым ослом.

— Вот так ему и скажи, Линкольн. Он у нас иногда невозможный, — поддакнула Тиа.

— Я все слышу, — буркнул Ромео.

— Когда ты возвращаешься домой, Ромео?

— Завтра, — отозвался он без раздумий. — Они разрешили мне остаться здесь на ночь, а утром я поеду. Нужно возвращаться к работе.

— Думаю, зал как-нибудь справится без тебя пару дней. Так обидно, что я пропускаю такую ночевку. Хэштег: «братско-сестринские цели».

— Тиа, мне кажется, мы с тобой отлично поладим, — улыбнулась Бринкли.

— Мне тоже так кажется. Найдем время, чтобы встретиться. Не могу дождаться, когда познакомлюсь с вами обоими. Спасибо, что приглядываете за Ромео.

— На этом, думаю, все. Я тебе завтра наберу, ладно? — сказал Ромео, и я передал ему телефон.

— Спокойной ночи, любимый братец. Люблю тебя.

— Ага. Тоже люблю, — ответил он и сбросил звонок.

— Вы, похоже, близки? — спросил я.

— Ага. Она, конечно, заноза в заднице, но я ее люблю.

Мы помолчали немного.

— Хочешь посмотреть спортзал? Он реально крутой.

— Еще бы. Вот теперь ты на моем языке заговорил.

Мы провели для него короткую экскурсию по дому, и после долгих уговоров, несмотря на его попытки остаться на диване, он все-таки согласился переночевать в одной из четырех свободных спален.

Когда мы дошли до спортзала, он огляделся и не стал скрывать удивления:

— Офигеть. Вот это уровень. Отдал бы многое за такой домашний зал.

— Завтра встаем рано, идем тренироваться. Может, останешься подольше и пойдешь с нами? — предложила Бринкли.

Ромео окинул взглядом помещение, немного подумал:

— Можно и остаться. Но помни — я моложе тебя. Не факт, что ты выдержишь, старичок.

Я усмехнулся:

— Посмотрим, кто кого.

И вот так просто я начал входить в ритм рядом со своим новым братом.

* * *

Ромео в итоге остался еще на одну ночь, и мы провели две тренировки подряд. Парень оказался настоящим зверем. Очень немногие способны выдержать и мою кардио-нагрузку, и силовую программу. Но он держался на каждом этапе, ни на шаг не отступая.

После быстрого душа и вкусного завтрака, который для нас приготовила Бринкли, он настаивал, что пора возвращаться домой — работа ждет.

Он подождал, пока Бринкли ушла в ванную, и тогда повернулся ко мне. В руке у него был конверт.

— Ну что, ты перестанешь быть ссыклом и прочитаешь наконец это сраное письмо?

— Отвали. Я не ссыкло, — буркнул я, выхватив у него конверт с усмешкой. — Просто… Я знаю, что для тебя он был отцом, а для меня — никто. Я не знал его. И не уверен, что вообще хочу читать письмо от человека, которого никогда не знал и которого уже нет.

— Ну, ты ведь тоже не знал меня, а теперь уже стал прилично липким ублюдком, — рассмеялся он. — Слушай, он не был идеален. Но он был хорошим человеком, Линкольн. Делал ошибки, и эти ошибки его преследовали. Я не знаю, что в этом письме, но он хотел, чтобы оно попало к тебе. Ни мне, ни Тиа он ничего не оставил.

Я кивнул:

— Ладно. Прочту. Просто не сейчас. И не вздумай больше называть меня липким.

На лице