(Не) верю. В любовь (СИ) - Екатерина Котлярова

то, что он свёл нас. Всё, что было раньше, больше не имеет значения. Потому что теперь у меня есть он. Мой Адам. И моя семья.

Декабрь

Мы с Ксюшей и Ольгой суетимся по дому, заканчивая с генеральной уборкой и готовкой. В груди приятное волнение, а самой хочется прыгать от радости и переполняющего меня счастья каждую секунду.

Я впервые за десять лет буду праздновать Новый год. И я жду этого праздника, как ребёнок. Мне кажется, что в эту ночь должно случиться что-то волшебное. Хотя… Разве волшебство уже не произошло? Разве наша дружная семья не подтверждение тому? Счастливый смех, сияющие глаза каждого жителя этого дома?

— О чём задумалась, маленькая? — Адам подкрадывается ко мне со спины и крепко меня обнимает, поглаживая руками по животу и целуя меня в щёку.

Он любит меня обнимать, прижиматься ко мне всем телом, чтобы делиться теплом. Столько любви, столько поцелуев и нежности я не получала за всю жизнь. Я перестала удивляться тому, что этот парень, который казался мне таким холодным и колючим, таит в себе столько нерастраченной любви.

— О том, как сильно я тебя люблю, — я поворачиваюсь к молодому человеку, закидываю руки ему на плечи, притягиваю ближе к себе. — И о том, как я счастлива!

Глаза Адама вспыхивают довольным светом, а молодой человек склоняется ко мне, чтобы сладко-сладко поцеловать. Чтобы у меня отнялись ноги и голова стала пустой. Адама зовут помогать наряжать ёлку, а я спешу в гостиную, чтобы дальше готовить стол к празднику.

Мы с Ксюшей накрываем на стол, расставляя тарелки и бокалы, а Ольга заканчивает готовить салаты. Ароматы свежей зелени, специй и чего-то сладкого, что она печёт в духовке, наполняют дом уютом. Я ловлю себя на мысли, что даже воздух вокруг кажется праздничным, будто пропитанным ожиданием чуда.

За окном уже темнеет, и первые огоньки гирлянд зажигаются в окнах соседних домов. Мы включаем ёлку, и её мягкий свет озаряет комнату, добавляя волшебства в этот вечер.

Когда всё готово, мы переодеваемся в праздничную одежду и садимся за стол. Я чувствую, как сердце замирает от счастья. Впервые за долгие годы я не одна в новогоднюю ночь.

Адам стоит рядом, поглаживает меня пальцами по спине, целует то в висок, то в щёку. Он зарывается носом в мои волосы и втягивает их запах. Моя вечная поддержка. Моя опора. Моя стена, за которой я чувствую себя в безопасности.

Новый год ещё не наступил, но я уже знаю, что он будет особенным. Потому что самое главное чудо — это не фейерверки или подарки, а то, что такие люди находятся рядом.

Январь

— Сходишь со мной, пожалуйста? — я крепко держу Диму за руку и пытаюсь заглянуть в родные глаза.

Но брат упрямо отворачивается, поджимая губы.

— Алиса, я не хочу оскорблять тебя и твою веру, но я больше никогда туда не вернусь, — говорит тихо, сквозь сжатые зубы.

— Дима, я не прошу тебя ставить свечи и молиться. И не прошу тебя носить крестик. Я тебе не говорила, но я свой поменяла, — я достаю золотой крестик на цепочке, который мне подарила на Рождество Ольга. — Я не могу носить тот. Он даже посерел, будто впитал в себя всё плохое. Но я не об этом, Дима. Пётр Васильевич спас меня. Он вызвал тогда полицию и ОМОН. Пётр Васильевич подозревал нашего отчима в том, что он нечист на руку и ворует у церкви. И не только в этом подозревал, — я горестно вздыхаю. — Если бы не он, то неизвестно, что было бы со мной сейчас. Меня бы обвенчали, выдали замуж против воли.

— Алиса, прекрати, пожалуйста, — Дима морщится.

— Дима, я просто прошу тебя с ним поговорить! — я хватаю брата за плечи и всё же заглядываю в голубые глаза. — Он не наши родители и в церковь ходить не будет тебя заставлять. Он просто… поможет. Отпустить и простить. Ведь у тебя столько обиды и боли осталось, — я кладу руку ему на грудь. — Я прошу тебя, Дима. Ради меня! Один раз. Если ты больше не захочешь, я никогда даже не заикнусь. Клянусь тебе.

— Хорошо, — тихо отвечает брат, притягивает меня к себе и целует в лоб. — Хорошо, Алиса. Пойдём.

Брат и Пётр Васильевич разговаривают больше часа. А когда Дима выходит на улицу, где я его жду, я застываю, жду со страхом его вердикта. А он просто подходит ко мне, сгребает в объятия и утыкается лом в макушку. Мне кажется, что я слышу, как он шмыгает носом. Не шевелюсь, пока Дима не отстраняется и не заглядывает мне в лицо счастливым взглядом.

— Спасибо, — говорит всего одно слова, а у меня гора падает с плеч.

Я поворачиваю голову и вижу Петра Васильевича, который с мудрой тёплой улыбкой наблюдает за нами. Одними губами произношу слова благодарности, на что получаю кивок.

Июнь

Полгода пролетают по щелчку пальцев. Я не успела оглянуться, а уже стою в ресторане в вечернем платье и праздную выпускной вместе с одноклассниками. Все экзамены позади, в руках медаль и аттестат с одними пятёрками, а за спиной стоит мой любимый, который пытается прикрыть собой мою открытую спину в вырезе платье.

Я со счастливой улыбкой вспоминаю, как спускалась сегодня по лестнице на первый этаж. Как видела на лице Адама шок, восхищение, любовь и гордость. Мне каждый раз кажется, что любить парня сильнее невозможно, но я всякий раз ошибаюсь. Возможно. И с каждым новым днём моя любовь становится сильнее.

— Маленькая, поехали домой, — шепчет на ухо Адам, скользя кончиками пальцев по моей спине.

Я поворачиваюсь к нему и пошатываюсь от того жаркого обещания, которое отражается в его глазах. В серых глазах плещется желание. Желание взять меня. Присвоить себе без остатка. Обещание, что я распадусь на молекулы от наслаждения.

— Поехали, — говорю решительно, вкладываю руку в пальцы любимого.

Мы с ним сбегаем с выпускного вечера, останавливаясь каждые пять шагов и жадно целуясь.

— Поехали в мою квартиру, — говорю, когда Адам заводит машину, пристёгивает меня и ведёт ладонью по ноге.

Замирает на внутренней стороне бедра, сжимая с обещанием. Я знаю, как можно разлетаться на осколки от этих настойчивых пальцев.

— Хорошо, — хрипит Адам, снова жадно и властно целуя меня.

Машина срывается