Больше, чем ничего - Екатерина Юдина

— Не суди по себе, — сказала она, издав ещё несколько смешков. — Я не ты. У меня в этой компании все отлично. Даже более чем. И я могу им нажаловаться на тебя. Хоть что-то попытаешься мне сделать, или каким-либо образом усложнить мне жизнь и они за меня заступятся.

Кларис произносила это с гордостью и надменностью. Словно целиком и полностью чувствуя свое превосходство.

— Я недавно начала встречаться с Жан-Полем, — уже это сестра сказала так, будто выиграла минимум миллион в лотерею, из-за чего теперь считала, что стоит на вершине мире.

А меня передернуло и я, не сдержавшись, скривилась. Жан-Поль был самым ублюдочным козлом в компании Астора.

— Твой парень избил его и я тебе этого никогда не прощу, — Кларис стиснула зубы. Вообще, создавалось ощущение, что она желала, чтобы я или боялась её, или чувствовала вину от того, что из-за меня пострадал ее парень. Вот только, ничего подобного во мне не было.

— Да мне плевать, — холодно ответила. — Лучше бы нашей маме помогла, чем звонить мне и нести какую-то чушь. Ты ведь знаешь, кто к ней приходил?

Это единственная причина, по которой я ещё не отключила звонок. Если Кларис знала что-то, мне хотелось это выведать.

— Ну, знаю. И что? А ты сама разве не догадываешься? Это наш с тобой папочка постарался. Кое-кому задолжал и сказал, что в ответ они могут взять деньги с пекарни.

— Папа вернулся в город? — у меня ладонь дрогнула от того, с какой силой я сжала телефон. Вот на это я вообще не могла нормально реагировать. Шрамы на ключицах тут же заныли.

— Ага, — Кларис фыркнула. — Он и к маме приходил. Опять пытался выгнать её с квартиры. Продать ее и поиметь с этого денег, чтобы расплатиться за долги. Мама отказалась и вызвала полицию. Вот папа и натравил тех людей на ее пекарню. Думаю, они и квартиру со временем отожмут. Ну, чтобы наверняка.

— Кому папа задолжал? — я поднялась на ноги и начала расхаживать по комнате. И квартира и пекарня целиком и полностью принадлежали маме. Папа к ним никакого отношения не имел и ими распоряжаться не мог. Но что-то я сомневалась в том, что для тех амбалов это имело хоть какое-то значение.

— Знаю, но не скажу, — мне показалось, что Кларис усмехнулась. — Пришла бы сегодня в кофейню и узнала бы все. Но момент упущен. Нужно было сразу слушаться меня.

— То есть, тебе плевать на ту ситуацию, в которой оказалась мама? — у меня в груди все раз за разом переворачивалось. Была бы Кларис рядом, я бы ее ударила.

— Я не просила меня рожать и я никому и ничем не обязана. А весь этот бред меня уже порядком достал. Я говорила маме, чтобы она продала квартиру. Часть суммы отдала отцу, мне и себе бы оставила. Ей бы хватило денег, чтобы купить какую-нибудь комнату. Зачем пожилой, одинокой женщине больше? Но, нет, она отказалась. Теперь те люди отберут все. А потому, что нужно было меня слушать. Не сделала этого? Так пусть сама разбирается со своими проблемами.

Закрыв глаза, я подняла руку и потерла веки большим и указательным пальцем. Я уже давно перестала искать в Кларис что-то хорошее. После того случая на смотровой площадке, в этом отпала нужда. Теперь настало время открывать для себя то, насколько сестра мерзкий человек. Простора для этого было множество. Все-таки, Кларис перестала скрывать свой мерзкий характер, который она, судя по всему, таковым не считала.

Но, честно, я не видела для себя какой-либо нужды тонуть в ее гнили. Все это следовало прекращать. Ставить точку.

— Я думаю, это и так было очевидно, но все-таки я напоследок уточню, чтобы все было более чем ясно, — произнесла, открывая глаза. — Я отказываюсь от тебя, как от сестры. Теперь ты для меня никто.

— Ой, да плевать. Ты мне тоже не сестра.… - фразу Кларис я не дослушала. Оборвала звонок, нажав на красный значок.

В тот момент, когда я убирала телефон от уха, дверь открылась и в номер вошел Этьен. Он был в черных штанах и в легкой кофте. Приподняв бровь, я задалась вопросом, где Дар-Мортер вообще переоделся, если к Девять не заходил, но все-таки, больше внимания привлек огромный букет цветов, который он держал в руке.

Дар-Мортер и цветы — выглядело, как что-то невозможное. За гранью реальности. Мне даже захотелось несколько раз моргнуть, чтобы точно проверить, не начались ли у меня галлюцинации.

— С кем ты разговаривала? — закрывая дверь, Этьен мрачным взглядом, своих серых глаз, посмотрел на мой телефон.

Хотелось ответить просто «ни с кем», но все же я произнесла:

— С сестрой, — эмоции после разговора все ещё не утихли. Внутренне я горела. Хоть и внешне старалась держать непринужденность.

Дар-Мортер еле заметно наклонил голову набок.

— Ты раньше рассказывала о том, что у тебя есть сестра и у вас хорошие отношения. Где же она?

Опустив взгляд на экран телефона, я выдохнула.

— На самом деле я солгала. Отношения у нас самые ужасные, — сказала, бросив номер Кларис в черный список. — Моя сестра ещё та надменная идиотка, считающая, что она лучше всех и вообще все ей должны.

Переступив с ноги на ногу, я нервно убрала телефон в карман халата. Не хотелось рассказывать Этьену про проблемы в моей семье. Но ещё меньше хотелось лгать.

Я почувствовала то, что Дар-Мортер подошел ближе и вздрогнула, когда он, пальцами поддев подбородок, заставил меня поднять голову и посмотреть на него.

— И что она тебе только что сказала? Выглядишь нервной, — спросил он, всматриваясь в мои глаза.

Я не стала отвечать, но, опустив взгляд, посмотрела на букет.

— Зачем тебе эти цветы? — спросила, думая о том, что красивее, чем они ранее ничего не видела. Некоторые были нежные, слегка блеклые, а некоторые настолько яркие, словно само солнце наполняло их цветом.

— Чтобы отдать их тебе, — наклоняясь, Дар-Мортер губами коснулся моей макушки.

— Серьезно? — я приподняла брови, чувствуя, что даже от этого поцелуя все внутри затрепетало. — Ты и так можешь?

Вообще, наверное, очевидно, что когда парень возвращается с цветами в номер к своей девушке, то цветы явно для нее. Но стоит учесть, что этот парень Этьен и то, что подобного жеста я вообще не ожидала.

Но тут же забрала букет. Обняла его и уткнулась лицом в нежные лепестки. Кажется, сердце забилось быстрее и я улыбнулась.

— Спасибо, — тут же произнесла, думая о том, что красивее букета, чем