Ирина Лобановская - Медовый месяц

Сашка отстал от матери и вечером прилип к отцу.

— Я хочу на море! — заявил он. — Я там никогда еще не был. А мама не хочет.

— Ну, маму мы уговорим! — исподлобья глянув на Варю и поправив очки на носу, уверенно отозвался Володя. — Только сейчас осень, уже не время ехать… Летом я возьму отпуск, и тогда мы все втроем и отправимся к морю!

Варя посмотрела на мужа туманным, отсутствующим взором.

— Летом мы никуда не отправимся, — отозвалась она. — Это исключено.

Ее интонация не понравилась Володе.

— Я тебе расскажу обо всем попозже, — поторопилась добавить Варя и выразительно повела глазами на сына.

Когда неугомонное дитя, наконец, уснуло, не преминув сообщить напоследок, что его сон сегодня вечером ушел гулять в Кремль — дался ему этот звездатый Кремль! — Варя просветила мужа по поводу своего состояния. Море отменялось на неопределенный срок. Весной у них должен родиться второй ребенок…

Володя обрадовался:

— Здорово!.. Я и не думал об этом… Даже предлагать тебе боялся… Вот почему ты в последнее время такая задумчивая…

Собирался сказать «как в воду опущенная», но вовремя остановил себя на полуслове. Да и кто их там разберет, этих пузатых, что за мысли бродят у них в головах, какие прилипчивые настроения одолевают, какие чувства не дают покоя, привязываясь и цепляясь?

Варя почему-то ни на секунду не сомневалась, чей это ребенок. Даже не задумывалась. Просто четко знала — и все! И когда родилась Надя, тотчас сравнила ее с Алексом. Да, девочка удивительно походила на него. Те же глаза, волосы, та же улыбка…

Володя утверждал, что дочка — вылитая Варя, и носился с малышкой, как никогда не возился и не нянчился с Сашкой. Так что Наде повезло с самого рождения.

Саша отнесся к появлению сестры по-мужски философски и эгоистически. Как и следовало ожидать.

— Теперь вы будете заставлять меня с ней гулять и за ней присматривать! — уверенно и горько заявил он тоном человека достаточно опытного, немало пожившего и повидавшего на белом свете.

— Почему? — удивилась Варя. — У нас в доме много рук. Есть тетя Нюра, я, папа, дед… И еще тетя Женя.

Сашка мрачно отмахнулся от матери:

— Все равно начнете бросать ее на меня! «Саша, погляди за Надюшей!» «Саша, присмотри за Наденькой!»

Он очень похоже скопировал материнскую интонацию. Паршивец!..

Володя и тетя Нюра, сидящие у стола, дружно засмеялись.

— Смейтесь, смейтесь! — горько пробурчал Сашка. — Почему я должен быть нянькой?!

— Да откуда у тебя взялась эта мысль? Что за ерунда?! — возмутилась, наконец, Варя, в глубине души отлично признавая правоту сына. Именно этим все и кончится…

Сашка не ответил. Вместо этого взялся скептически разглядывать мирно спящую сестру.

— Она какая-то не такая! — объявил он минут через пять.

— Какая еще не такая? — снова взбеленилась Варя. — Что ты мелешь? Александр, уймись! С ней все в порядке! Абсолютно нормальный ребенок! С руками, с ногами, с головой.

— Она нездешняя! — четко вынес приговор четырехлетний Сашка. — Да вы сами посмотрите! Разве не видно?

Варя вздрогнула, ужаснулась и в недоумении уставилась на сына огромными глазами. Кто ему подсказал такую недетскую мысль?!

— Сашок! — опять засмеялся Володя. — Она родилась на нашей планете, в нашей стране и в нашем городе! Самая обыкновенная земная девочка!

— Обыкновенная? — Сашка внимательно еще раз осмотрел Надю.

Что-то ему в ней явно не нравилось, что-то его странно настораживало и пугало…

«Так не бывает! — сказала себе Варя. — Он слишком мал, чтобы подозревать или знать… Это фантастика… И помнить он ничего не в силах. И не способен по малолетству связать одно событие с другим. Просто сам Сашка как раз очень необыкновенный ребенок».

— Папа в ванной, — на днях сообщил он Володиному коллеге, взяв трубку. — Позвоните ему, пожалуйста, через четырнадцать минут.

— Почему именно через четырнадцать? — спросила удивленная Варя. — Ты высчитал время мытья отца по минутам?

Сашка солидно кивнул.

— Ну, теперь мы, наконец, поедем на море? — спросил он, с ходу переключившись на другую тему. Эта мысль никак не давала ему покоя. — Надька родилась, поедем вчетвером! А можно взять и деда с тетей Нюрой.

— Да, — рассеянно отозвался Володя, — потерпи еще немного… И поедем. Это лето проведем на даче.

Сашка скривился. Он теперь не слишком жаловал дачу.

— Да ну ее… Сколько мне еще ждать?..

— У тебя впереди много времени, — урезонил его Володя. — Ты дождешься.

Да, сын своего дождется… А вот Варя вряд ли…

Письма опять не приходили. Все та же неизменная Зина привычно покачивала головой, завидев Варю.

«Почему она так долго здесь работает? — обреченно думала Варя. — Хоть бы уволилась, что ли… Появилась бы новая… Та обо мне хоть ничего не знает… Хожу себе и хожу в свое удовольствие… Хорошо еще, что Коля с его эмвэдэшным дядькой давно перевелся на другой пост…»

Зина, явно набиваясь Варе в подруги и ожидающая искренности, заметно обиделась, никакой откровенности не обнаружив. Стала вести себя холоднее и суше, вопросов почти не задавала… Правда, увидев Варю снова с пузом, ахнула, всплеснула руками и вскочила.

— Ты что это, Варвара, в другой раз рожать надумала?! — заголосила Зина на весь почтамт, выглядывая из своего окошка. Люди стали оборачиваться и глазеть на Варю. — Тебе одного пацана для счастья маловато?! Приезжал твой Валет разве? И вдругорядь адреса не оставил? Нет, ну ты больная на голову!..

Варя с досадой махнула Зине рукой, чтобы замолчала. Ей было тяжело и неприятно выдерживать массовое внимание. Но Зина завелась. Никакие жесты и взгляды на нее не действовали.

— Ты как себе жить думаешь? — сокрушалась на весь зал сердобольная женщина. — Одна, с двумя детьми… — Интерес к Варе стал еще острее и противнее. — Тебе зачем второй хомут на шею?! А твой паразит Винтер опять ни строчки не пишет! Хоть тресни! И найти его никак невозможно! Раз уж Николай не сумел!.. Может, тебе взаймы дать на первое время? Отдавать не спеши! У меня есть загашник! Энзе!

— Нет, спасибо… — пробормотала Варя, торопясь уйти. — Спасибо тебе за все… Я приду потом, позже… Вдруг будет письмо…

Но письма не было и позже. Алекс словно исчез, растворился в синем небе над землей, и Варя иногда ловила себя на той же знакомой, дикой и противоестественной мысли: а не пригрезилось ли ей все, не примерещилось ли? Сначала Крым, потом Кремль под апрельским солнцем, потом квартирка в старом московском доме на Большой Бронной…

Но Надя протягивала к матери руки… Удивительно похожая на своего отца. Те же волосы, те же глаза, та же улыбка…