Капля красивого яда - Келси Клейтон

Только одна часть из того, что она только что сказала, завладела всем моим вниманием. — Нашу дверь? Мне нравится, как это звучит.

Она прикусывает губу, улыбаясь. — Мне тоже.

Моя рука лежит у нее на животе, большой палец двигается взад-вперед по ее коже. — Боже, я не могу поверить, что женюсь на тебе.

— Как мы собираемся это сделать? — спрашивает она. — Я не думаю, что у кого-то из нас хватит терпения на долгую помолвку.

Я качаю головой. — Определенно нет. Я хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее, насколько это в человеческих силах. Я хочу, чтобы ты была там, где тебе самое место — занимала все мое пространство и спала рядом со мной каждую ночь.

От этого ее улыбка становится чуть ярче. — Итак, суд утром? В ближайшие пару дней вылет в Вегас, чтобы сбежать?

Это заманчиво, честно говоря. Нет никаких сомнений, что я собираюсь втянуть нас в дерьмовое шоу. Но я не хочу, чтобы она думала, что я пытаюсь скрыть ее, или нас, или то, что она для меня значит. Больше нет.

— Нет, — говорю я ей. — Я слишком уважаю обеих наших матерей, чтобы так с ними поступать.

Лейкин хмурит брови. — Хорошо… о чем ты думаешь вместо этого?

— Я думаю, что хочу жениться на тебе на глазах у тех, кого мы любим. Ничего сумасшедшего. Только ты, я и самые важные люди в нашей жизни. И это включает твоих родителей.

На ее лице появилось понимание, и она кивнула. — Ах, значит, это самоубийственная миссия. Понятно. Теперь я в курсе.

Мои глаза игриво закатываются, и я щекочу ее за бок, вызывая у нее приступ хихиканья.

С чем бы нам ни пришлось иметь дело, оно того стоит.

17

Моя мама всегда была единственным человеком, который неизменно прикрывал мне спину. И никогда не имело значения, прав я был или нет. Она заставляла меня оправдываться за свои ошибки, но делала это так, что я понимал: она просто заботится обо мне. Я никогда не боялся рассказать ей что-либо.

До сих пор.

Не то чтобы она меня не поддержит. Я знаю, что поддержит. Но я думаю, что какая-то часть меня боится сказать ей, что я обретаю свое счастье, в то время как ее обманом лишили ее собственного.

Лейкин сидит рядом со мной за кухонным столом моей мамы, ее левая рука засунута в рукав толстовки, чтобы спрятать кольцо. Я предложил ей просто снять его и пока держать в кармане, но она отказалась. Сказала, что если это кольцо когда-нибудь покинет ее палец, то это будет не по ее воле.

— Эйч, — говорит моя мама. — Ты должен что-то сказать. Ты начинаешь меня беспокоить.

Краем глаза я вижу, как Лейкин ухмыляется, и делаю глубокий вдох. — Я знаю. Все в порядке. Просто дай мне секунду.

И тут, как будто это самая естественная вещь в мире, Лей протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. Мы никогда не проявляли привязанности в присутствии родителей, но это совсем другое. Она знает, что нужна мне.

Безмолвное послание, говорящее мне, что она прямо здесь и никуда не денется. Даже если сегодняшний день превратится в полное дерьмо.

Ее рука сжимает мою три раза, и я отвечаю четырьмя в ответ.

— Мама, — говорю я спокойно. — Я люблю Лейкин.

— Хорошо... это не то, чего я еще не знала, — отвечает она.

— Я знаю, но мне нужно, чтобы ты поняла, как сильно я ее люблю. Насколько это сильно и как я бы сделал абсолютно все, чтобы быть с ней.

— Эйч, — говорит мама со смешком. — Она единственная девушка, которую ты когда-либо приводил домой. Возможно, я никогда не спрашивала тебя об этом, но не думай ни на секунду, что я тебя не знаю. Я могла видеть это по тому, как ты смотрел на нее в то первое утро, когда я увидела вас двоих вместе. Она твоя единственная.

Это. Это одна из тех вещей, которые я больше всего ценю в своей матери. Я смотрю на Лейкин и вижу, что на ее щеках появился легкий румянец. Когда ее глаза встречаются с моими, мы оба улыбаемся.

— Не волнуйся. Это взаимно, — говорит мне мама.

— Я знаю, что это так, — отвечаю я. — Потому что я попросил ее выйти за меня замуж, и она сказала «да».

Глаза моей мамы расширяются. — Ладно, этого я не предвидела.

— Это быстро. Я знаю.

— Это НАСКАР (Национальная ассоциация гонок серийных автомобилей), — поправляет она.

Я киваю. — Но мама, я никогда в жизни не был ни в чем так уверен. Она для меня - все, и я знаю, о чем ты думаешь. Что торопиться некуда. И что если нам суждено провести остаток жизни вместе, то мы и так это сделаем. Но каждый раз, когда я думаю о ней, слово «девушка» не подходит. Она намного больше, чем это. Поэтому я не хочу ждать только потому, что общество установило какие-то стандартные сроки для этого дерьма. Я хочу сделать ее своей, как можно более официально и законно.

Моя мама вздыхает, на ее лице появляется мягкая улыбка, когда она поворачивается к Лейкин. — А как насчет тебя? Я уверена, что у твоих родителей будут свои сомнения по этому поводу.

— Пускай, — просто отвечает она, затем ее взгляд встречается с моим. — Мы справимся с этим так же, как и со всем остальным — вместе.

Я никогда не целовал девушку на глазах у своей мамы. У меня никогда не было кого-то, достойного того, чтобы поцеловать ее на глазах у моей мамы. Но с Лейкин она стоит целого чертова мира, и ничто не может помешать мне прижаться своими губами к ее.

Моя мама шмыгает носом, вытирая слезу со щеки. — Черт возьми, прости. Просто очень приятно видеть тебя таким счастливым.

— Я счастлив. Я проведу остаток своей жизни с кем-то, кто делает меня лучшей версией самого себя.

— Это все, чего я когда-либо хотела для тебя, — говорит она. — Поздравляю вас обоих. Единственный совет, который я могу вам дать, - запомнить это чувство. Держись за это и никогда не отпускайте.

Я притягиваю Лейкин к себе и целую в макушку. — Именно это я и делаю.

Входная дверь открывается позади меня, и моя сестра останавливается, когда видит, что мы все сидим за столом.

— О боже, — стонет Дев. — Кто сейчас умер?

Моя мама