Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

в лицо смерти, как мужчина. Я подвел ее. И если это было моим наказанием, то это было наименьшее, чего я заслуживал.

— Привет, Николи! — позвал мужчина откуда-то из дома, и звук открывающейся двери привлек мое внимание. — Почему бы тебе не зайти, выпить и поболтать?

Я нахмурился, и Коко задрожал в сумке на моей спине. Они держали мою жизнь в своих руках, и я был не более чем марионеткой на веревочке.

— Если ты сделаешь что-нибудь глупое, твоя невеста заплатит за это! — затем раздался гулкий голос, и я узнал Мартелло Ромеро. Глава их семьи и правитель их клана негодяев.

Он сказал единственное, что заставило меня послушаться, и я стиснув зубы, отбросил пистолет в сторону.

Я сделал шаг к дому, но первый голос снова остановил меня.

— Прости, милый, но я не верю, что у тебя в нижней части нет спрятанного ножа. Почему бы тебе не снять сумку и пальто? — твердо предложил он.

Я прикусил язык, снимая сумку со спины и опуская ее на землю. Мой взгляд на мгновение встретился со взглядом Коко, и маленький белый пёсик посмотрел на меня так, словно я бросал его. Но это было лучшее, что я мог сделать. Как только я зайду в этот дом, я сомневаюсь, что выйду, и если у собаки есть шанс выжить, ему лучше здесь, в снегу, чем внутри с монстрами.

Следующим я снял пальто, тоже бросив его на землю.

— Рубашку и ботинки тоже сними, — добавил он, и я раздраженно зарычал. Я расстегнул штаны прежде, чем они успели потребовать и этого, и сбросил их, шагая к дому в боксерах.

Входная дверь широко распахнулась, когда я дошёл до нее, и я шагнул прямо внутрь, отказываясь сопротивляться. Они могут избить меня, но сломить никогда.

— Кто заказывал стриптизершу? — радостно крикнул Энцо Ромеро, встав на моем пути с охотничьим ножом в руке.

Его брат Фрэнки появился на огромной деревянной лестнице позади него с направленной прямо мне в лоб винтовкой и широкой улыбкой на лице.

— О брателло, ты же знаешь, как я люблю плоскогрудых и мускулистых, — проворковал он, бросив на меня взгляд, я сердито посмотрел на них двоих.

— Что скажешь? Может устроишь нам небольшое шоу, белла? — многозначительно спросил Энцо.

— Покрутись, чтобы мы могли убедиться, что ты ничего не спрятал в своей заднице. — Фрэнки рассмеялся, предупреждающе подняв винтовку на дюйм, так что у меня не было другого выбора, кроме как повернуться к ним спиной.

Энцо присвистнул мне, как проститутке на углу улицы, и снова раздался мальчишеский смех Фрэнки. Они действительно развлекались сейчас. Несомненно, третий брат мог появиться в любой момент, чтобы завершить вечеринку.

Я развернулся, как только они убедились, что я не припрятал оружие.

— И что теперь? — спросил я.

— Что ж, теперь мы собираемся убедиться, что ты усвоил небольшой урок. А потом мы научим этому и твою хорошенькую Слоан, — сказал Фрэнки с ухмылкой.

— После вас, — добавил Энцо, указывая на дверь справа от меня.

Я шагнул к нему как раз в тот момент, когда что-то маленькое и белое пронеслось мимо моей ноги и бросилось на Энцо.

Коко зарычал, прыгнув вперед, а Энцо выругался, когда маленькое существо вонзило зубы ему прямо в лодыжку.

— Ах! Что это за хрень? — закричал Энцо, размахивая охотничьим ножом, и мое сердце упало в живот.

— Не делай ему больно! — взревел я, ныряя вперед, пока маленькая собачка не встретила свою смерть от лезвия ножа.

Боль пронзила мою спину, когда нож вонзился в мою кожу и полилась кровь.

Ботинок Энцо врезался мне в подбородок, и я упал с Коко на руках.

Фрэнки встал надо мной с гневным рычанием, его винтовка была направлена прямо мне в лицо.

— Дай мне еще одну причину нажать на курок, — прорычал он. Беззаботный смех исчез, его мальчишеские черты стали жесткими и холодными. Младший Ромеро мог казаться более невинным, чем другие, но я не сомневался, что он нажмет на курок.

— Ты взял с собой на работу чертового померанского шпица? — спросил он, когда его взгляд скользнул к рычащей собаке в моих руках.

Энцо расхохотался, а я приподнялся на локтях, крепко держа Коко, чтобы он снова не убежал.

— Он принадлежит Слоан, — отрезал я, не нуждаясь в дополнительных объяснениях перед ним.

Фрэнки тоже рассмеялся и отступил назад, чтобы я мог встать, и снова направил меня в комнату.

Я сделал, как мне сказали, крепко прижимая собачку к себе, как будто я мог защитить его, хотя я не знал ничего, кроме смерти, ожидающей меня в этой комнате.

Внутри сидели еще двое мужчин, и мой холодный взгляд скользнул по ним. Я не покажу им ни крупицы своего страха. Если и встречать свой конец, то я бы ушел так, как жил: с высоко поднятой головой и железной волей.

Мартелло Ромеро сидел в кресле с подлокотниками в углу комнаты, его лодыжка опиралась на правое колено, и он полулежал в нем, как будто это был проклятый трон. Он смотрел, как я вхожу, с бесстрастным выражением лица и даже не удосужился сказать мне ни слова.

Второй мужчина стоял ко мне спиной, глядя в окно, сцепив руки за спиной, как будто любовался снегом.

Остальная мебель в комнате была отодвинута в сторону, но один-единственный деревянный стул стоял посреди комнаты на пластиковом листе.

Я подошел прямо к нему, и не раздумывая, сел.

— Посмотрите на яйца этого ублюдка, — со смехом сказал Энцо, входя следом за мной. — Как ты думаешь, сколько весят эти штуки, раскачивающиеся там внизу? Они должны быть сделаны из чистого свинца, чтобы он, даже не моргнув, ринулся в эту психическую яму смерти!

— Мы можем узнать, если хочешь? — предложил парень у окна голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже. — Я видел весы на кухне. Мы могли бы поспорить, сколько они весят, прежде чем я их отрежу.

Мне потребовался каждый дюйм моей сдержанности, чтобы не поерзать в кресле при этом предложении.

Я ожидал пыток.

Отрезать мне яйца? Я бы дрался насмерть, прежде чем позволил бы им сделать это.

— Что, черт возьми, с тобой не так, Гвидо? — Фрэнки сплюнул и вошел в комнату с большой картонной коробкой в руках, пинком закрыв за собой дверь. — Нет такого мира, в котором я хотел бы, чтобы зрелище, по типу как отрезают мужские яйца, врезалось в мой мозг. Это дерьмо будет преследовать меня всю жизнь.

Я посмотрел на младшего Ромеро со странным чувством облегчения и даже