Во всем виновата текила (ЛП) - Фиона Коул

как хорошо все пройдет. Поморщившись при мысли о том, что придется сидеть с ними и сочинять замысловатые песенки, я с трудом удержалась, чтобы не удариться головой об окно. О чем, черт возьми, я думала, соглашаясь на эту работу? Я была наивна, думая, что мы сможем двигаться дальше, и прошлое не будет преследовать нас. В течение многих лет мне удавалось избегать этого только благодаря психотерапии и отсутствию в моем окружении тех, кто был в курсе случившегося. Но начав работать с ними, я словно прыгнула в самую гущу событий с закрытыми глазами, стараясь избегать столкновений и призывая их делать то же самое.

Желая оказаться в автобусе раньше них, я обдумывала возможные варианты. Первое время я укроюсь в хвосте автобуса. Это единственное место, где смогу отгородиться от них чем-то большим, чем занавеска. Возможно, завтра я буду мыслить более ясно. Может, получится добиться того, чтобы мы могли начать удаленное сотрудничество, или я могла бы посылать им тексты песен, предоставляя полные права на них. Что угодно было лучше, чем сидеть и пытаться сотворить магию.

Я не стала тратить время на умывание ― схватила сумку, сменную одежду и бросилась в заднюю часть автобуса. Я пробыла там не более пяти минут, прежде чем хлопанье дверей машины возвестило об их прибытии. Послышались глубокие голоса, и я вцепилась в одну из квадратных подушек, чтобы выпустить адреналин, сковывающий мои мышцы все сильнее и сильнее.

― Она уехала?

― Клянусь богом, если она сбежала...

Паркер. Я вспомнила его новогоднее сообщение и то, как он обвинил меня в том, что я всегда убегаю. И, может быть, так оно и было, но я никогда не убегала от чего-то хорошего.

Снова раздались хлопки дверей, а затем открылась и закрылась та, что вела в автобус. Шаги двинулись по коридору, и я затаила дыхание, чуть не выпрыгнув в окно от испуга, когда перед стуком дернулась ручка.

― Нова? ― позвал Паркер.

Я не ответила. Было очевидно, что я здесь, но мне нечего было сказать.

― Нова, можешь выйти? ― Пауза. ― Я хочу поговорить о произошедшем. ― Очередная пауза. ― Пожалуйста.

― Нет.

Меньше всего мне хотелось говорить об этом. Я никогда не хотела говорить об этом. Я никогда не хотела думать об этом, а разговор об этом требовал размышлений.

― Нова, ну же. Открой дверь, ― сказал он с меньшим терпением, чем раньше.

― Нет.

Громогласный рык дал мне понять, что он достиг своего предела.

― Нам надоело избегать этой темы. Это был напряженный месяц, и прятки никому не помогут. Нам нужно написать альбом, а у нас, очевидно, ничего не получается. Тебе не удастся сбежать. Не в этот раз.

Мне не удастся сбежать? Не в этот раз?

Слова пронзали мою грудь, вскрывая старые раны. Наружу выбрались эмоции, которые я запрятала в дальний угол... обида, гнев, негодование.

Мне не удастся сбежать?

Да как он смеет.

Отбросив подушку в сторону, я вскочила с дивана и рывком распахнула дверь, чтобы встретиться с разъяренным штормовым взглядом цвета океана, уставившимся на меня. Я кипела от злости, возвращая взгляд.

Мне не удастся сбежать?

Я подошла ближе, но Паркер не отступил.

― Ты. Бросил. Меня, ― прорычала я. ― Вы все бросили меня. Ты убедил меня, что все будет хорошо ― все будет хорошо. И я поверила тебе. ― Меня затрясло от этих слов. Словно усилие скрыть их даже от самой себя было настолько велико, что теперь, когда все вырвалось на свободу, мне было сложно выдержать напряжение. ― Вы обещали. А затем ушли.

Я ненавидела то, как надломился мой голос. Ненавидела крошечный коридор, в котором Паркер зажал меня. Я не могла этого вынести, и мне нужно было больше воздуха. Больше пространства. Это было чересчур, и мне было необходимо уйти. Я промчалась мимо и как раз миновала кухню, когда сильная ладонь схватила меня за руку. Я развернулась и попыталась воспользоваться навыками самообороны, которые мне приходилось проходить годами, чтобы почувствовать себя сильнее. Я вывернула запястье, шагнула вперед и потянула руку на себя, выставив локоть вверх и избавляясь от его хватки. Но не отступила.

Паркер широко распахнул глаза, потирая запястье.

― Нова...

― И затем снова ушли. Только на этот раз не вернулись.

― Мы вернулись, ― защищался он.

― Не тогда, когда обещали, ― практически кричала я.

― Ты сказала, чтобы мы следовали за своей мечтой. Я хотел подождать, но ты уговорила нас уехать, ― крикнул он в ответ.

― Я не имела в виду, чтобы вы навсегда оставили меня.

Его плечи опустились, и он понизил голос, почти умоляя:

― Мы пытались, ясно?

― Да, но попыток было недостаточно ― не во второй раз. И со мной все было не очень хорошо, чтобы ждать третьего раза, ― призналась я, ненавидя, когда по щеке покатилась первая слеза, за ней быстро последовала другая. ― Я была на грани.

Он прошелся до конца автобуса, прежде чем повернуться и запустить обе руки в волосы, дергая за кончики.

Признание потрясло его, а я слишком устала, чтобы беспокоиться о том, насколько уязвимой выглядела, признавая все это. В последний раз, когда мы виделись перед их отъездом, я была словно оболочка, не знающая, что будет со мной через неделю. Поэтому я сказала им, что все в порядке. Сказала им, чтобы они уходили. Я не была готова к тому, что они не вернутся.

Признание всего этого потрясло меня, и мои мышцы ныли от усилий, которые потребовались, чтобы встать. Пошатнувшись, я упала обратно на диван.

― Мы были эгоистами, ясно? ― наконец рявкнул Паркер, словно признание давалось ему с трудом. ― Мы были эгоистичными тупыми подростками, все от чего-то бежали. Во всяком случае, они бежали. ― Он поморщился и провел рукой по челюсти. ― А я... я чувствовал такое напряжение от того, что все, бл*дь, складывалось наилучшим образом. Это был наш шанс, и я воспользовался твоей поддержкой. Они надеялись, что я приму окончательное решение ― я был единственным, кому было к кому возвращаться... и я облажался. Меня доставала мама, менеджеры настаивали на новых концертах, ребята были счастливы, а я... я... я не знал, что делать. Я был эгоистом.

Мне было ненавистно, что я понимала его. И я ненавидела, что мне было больно видеть его боль. Я ненавидела, что никогда не задумывалась о том, чего