В твоем плену - Лия Роач

- Вот это мы и хотим выяснить. А пока обеспечим вам круглосуточную охрану.

- Ну уж нет! - взрываюсь и даже подпрыгиваю на месте.

Прошлая "охрана" заточила меня в круглосуточную, хоть и комфортабельную, тюрьму. И пусть мне грех жаловаться, это заточение в доме с Сойером стало лучшим, что случалось со мной, однозначно лучшие дни в моей жизни, даже те, что мы провели, раздражая друг друга. Но в другую тюрьму - ни за что!

- К сожалению, это не зависит от вашего желания.

Холодно и официозно. Этим человеком мое мнение точно не учтется, но я все равно попробую.

- Послушайте, Рэй, если на меня и покушались, то только потому, что хотели достать Рассела. Как вы знаете, они его уже достали, без моей помощи… - голос жалобно срывается. - Зачем им я?

- Не могу с вами согласиться. Будь целью ваших нападавших шантаж или запугивание директора О'Грейди, они не стали бы сразу палить из автоматов. Они попытались бы взять вас в заложницы и выдвинуть требования. А "Мерседес" вашего отца безжалостно расстреляли. Предосторожность не помешает. Это для вашей же пользы.

- Снова сидеть взаперти - для моей же пользы?! - срываюсь на крик и даже не пытаюсь успокоиться. - Вы, верно, издеваетесь? Прекратите это, МакАртур!

- Это не в моей власти, миссис Оу.

- Моя фамилия Вандербилт!

- Мне это известно.

- Хорошо. Ладно. Свяжитесь со своим начальством и скажите, что…

- Я не буду звонить. Я - солдат. Я получил приказ, и я его исполню.

В бессилии зажмуриваюсь. Но снова распахиваю глаза. Вгрызаюсь взглядом в серые глаза помощника Раса.

- И как долго это будет продолжаться? И не вздумайте мне сказать, что пока не разберетесь. Я сыта этим по горло.

Он молчит.

- Прекрасно! Убирайтесь!

- Пожалуйста, миссис Оу, поймите, мы…

- Убирайтесь!

Он уходит, а я обессиленно стекаю на пол. В голове черная вакуумная пустота. Ни эмоций, ни мыслей, ни желаний, ни ощущений. Ничего.

Я так валяюсь до рассвета, но не сразу его замечаю. Как не замечаю и то, что лежу в неудобной позе, с подвернутой под себя ногой. Она онемела, но я понимаю это, только когда пытаюсь встать.

Неуклюже плюхаюсь обратно, падаю на бедро, но боли по-прежнему не чувствую. Сигнал в мозг не поступает, информация в нем не регистрируется.

Я как раскуроченная кукла. С оторванными руками, ногами и головой.

Но в голове этой появляется бегущая строка белыми буквами:

"Рассел мертв…"

Я залипаю на ее прокрутке. Повтор за повтором. Круг за кругом.

Звонок телефона вспарывает мозг и проникает в него. Долго игнорирую его, но звонивший не унимается, и я решаю снять трубку. Доползаю до оставленной у дверей сумки. Выкапываю мобильник, на миг оживая от мелькнувшей надежды, что это Сойер. Но это МакАртур.

- Простите, что беспокою. Хотел узнать, как вы. Мои люди ска…

- Я нормально, - перебиваю безжизненным от разочарования голосом.

Дав отбой, отключаю телефон, не желая говорить ни с кем, кроме одного… Но он не звонит.

Какое-то время сижу так же неподвижно, как и несколько часов до этого, но потом чувствую внезапный приступ тошноты. Подрываюсь с места, несусь в гостевой санузел первого этажа, по пути сметая журнальный столик, и долго изливаюсь, спазмируя, в унитаз.

Когда тело перестает сотрясаться в агонии, поднимаюсь и, сдвинув створку душевой кабины, прямо в одежде встаю под душ. Горячие струи лупят меня по запрокинутому лицу, размазывая по лицу макияж, стекают по волосам, распахнутому пальто и дизайнерскому платью. И только теперь, спустя целую ночь и утро, меня срывает в рыдания. Я не сдерживаюсь, позволяю себе реветь в голос, выть белугой, жалея Раса и проклиная себя.

- Я не хотела, чтобы он умер. Боже, я этого не хотела… Нет, я не этого хотела! Как же так, Господи? Ну почему?!

Когда и на это сил не остается, вылезаю из кабинки. Иду в гостиную, на ходу снимая с себя мокрую одежду, бросаю ее тут же и, рухнув на диван в гостиной, мгновенно засыпаю.

Глава 35 (Не)званые гости

Дождь такой сильный, нескончаемый, вода с неба льется рекой. Или стеной - это тоже подходит.

А небо графитово-черное, наглухо затянуто тучами, и ни намека на луну или звезды. Злая, непроглядная, вызывающая дрожь темень.

Дорога почти не освещена, и я практически ничего не вижу. Света фар категорически недостаточно, они не прошивают кромешную темноту, а дворники не справляются с жутким, как из фильма ужасов, ливнем, и я еду буквально наощупь. А должна ехать быстро-быстро, чтобы успеть. Чтобы догнать. Чтобы объяснить.

Это для меня очень важно, жизненно необходимо, а времени у меня нет, и я не выдерживаю, сильнее притапливаю педаль газа, разгоняя двигатель и машину.

Шины начинают скользить по залитой дождем дороге и будто всплывать. Мне знаком этот эффект, он называется аквапланированием. Знаю я, и что езда в условиях такой видимости опасна и даже запрещена - гонки в такую погоду не проводятся. Но я не на трассе, и вывесить красный флаг мне некому, да я бы и не среагировала - я здесь, не чтобы отступить. А чтобы догнать его! Мне нужно сказать…

И я вновь усиливаю давление на акселератор. Плевать на риски.

Я еду быстро, очень быстро, но моя цель впереди еще быстрее. Я ее вижу, я уже близко, еще чуть-чуть, и… Я снова ускоряюсь.

Дорога неожиданно сужается и уходит в поворот. Я выкручиваю руль, меня заносит, выкидывает на встречку, и я застываю в ужасе, когда вижу прямо перед собой фары огромного грузовика. Водитель жмет на клаксон, и меня оглушает его сигналом. Я ору.

Подскакиваю на кровати, вся мокрая, и только когда слышу еще один звонок, соображаю, что это звонят в дверь.

С трудом отображая, где я, встаю и, пошатываясь, иду к двери. В большом зеркале на дверце шкафа боковым зрением цепляю свое отражение - я же голая! В голове шум и туман, но не настолько, чтобы я не понимала, что в таком виде открыть дверь не могу. Кто бы это ни звонил, чтоб ему…

Хватаю в гардеробе длинный вязаный кардиган и, запахнувшись в него, спускаюсь по крутой лестнице вниз. Пока я ползу, считая ненавистные ступеньки и опасаясь свалиться с них нафиг, незваный гость продолжает настойчиво трезвонить.

С раздражением распахиваю массивную дверь, собираясь