Мой капитан - Уитни Грация Уильямс

– Я не закончила, – оборвала она, скрипнув зубами. – Сейчас говорю я, Джейк. А не ты. Ты уже сказал все, что хотел, причем самым грубым образом, так что сейчас моя очередь.

Я моргнул.

– Я знаю, что ты ничего не знаешь обо мне, и не хочешь ничего обо мне знать за пределами спальни, но это ты все равно должен понять. Мне надо, чтобы меня уважали. Всегда. И ты будешь уважать меня, пока действует наш договор, и если у тебя возникнут проблемы или ты решишь, что я что-то не то сделала или нарушила договор, то скажешь мне об этом как человеку, а не как своей чертовой вещи.

Она расхаживала по комнате, не сводя с меня взгляда.

– Из нас двоих всем рискую именно я. Если нас поймают, то меня автоматически вышвырнут вон, а тебе – потому что ты пилот – только дадут по рукам и сделают замечание. Так что минимум, что ты можешь сделать, это хотя бы уважать меня. Можешь начать с извинений за то, что наорал на меня в галерее. – Она внезапно замолчала и перевела дыхание. – Это было жестоко и совсем не нужно, Джейк. И очень унизительно.

Настала тишина.

– Это все? – спросил я, когда убедился, что она не собирается продолжать.

– Да. Да, я думаю, что все.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда можешь убираться к черту.

– Что?

– Мне что, повторить помедленнее? – взглянул я на нее. – Я сказал: тогда можешь убираться к черту. Позвони в службу развозки у заднего выхода, запиши расходы на мой счет и больше не возвращайся. Никогда.

– Нет. – Она подошла ко мне так близко, что мы почти соприкасались. – Я ничего такого не сделаю, пока ты не скажешь, что сожалеешь об этом.

– Я не сожалею.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее перебил.

– Я не сожалею, Джиллиан, – отчетливо сказал я. – Я не жалею ни об одном чертовом слове, которое тебе там сказал. Я отвечаю за каждое свое слово, а если мой способ выражения показался тебе слишком резким…

– А если он и показался мне резким, то что?

– Живи с этим.

– Жить с этим?

– Ты что, оглохла, или тебе просто нравится повторять все мои чертовы слова? – я скрестил руки на груди. – Я не заикаюсь.

– Джейк… – бретелька ее платья сползла с плеча, обнаружив отсутствие лифчика, но она не стала ее поправлять. – Неважно, сожалеешь ты об этом или нет, это все равно невежливо.

– Дверь у тебя за спиной. Проверь, что закрыла ее как следует, когда тебе надоест разговаривать самой с собой. – Я повернулся и пошел в кухню, чтобы еще выпить.

Я выпил еще стопку, написал Джеффу сообщение, чтобы он проверил, что Джиллиан ушла, разделся и встал под душ.

Теплая вода ударила мне в лицо, я закрыл глаза и стал думать, сколько мне еще придется выпить, чтобы забыть эту адскую ночку.

Я протянул руку за мылом, но звук открывающейся двери застал меня врасплох. Джиллиан внезапно схватила меня сзади за руку повыше локтя, заставив повернуться и снова оказаться с ней лицом к лицу.

– Что ты о себе думаешь? – вытянула она руки, как будто собиралась толкнуть меня в грудь, но я перехватил ее.

Какого черта…

– Что, Джейк, понравилось, – покраснела она, – когда кто-то кидается на тебя сзади и орет на тебя безо всякой причины?

– Джиллиан, – прищурился я.

По нашим телам текли струи воды.

– А если бы я сделала это при всем честном народе? – она была на грани истерики. – Мне что, пойти разбудить всех твоих соседей и пригласить их сюда, чтобы добиться того же эффекта?

Она попыталась вырваться у меня из рук, но я удержал ее и прижал к кафельной стенке, подняв ее руки над головой.

– Думаю, тебе надо успокоиться. – Я еще крепче сжал ее запястья.

– А я думаю, нам надо позвонить моей соседке, позвать ее сюда, и пусть она флиртует с тобой, и мы сравним мою реакцию, чтобы ты увидел, как ведут себя взрослые разумные люди.

– То есть ты считаешь, что сейчас ведешь себя по-взрослому?

– Я считаю это необходимым. – Напор воды был сильным, и ее платье скользнуло вниз, открыв верхнюю часть груди. – Это необходимо, пока я не получу извинений, которых заслуживаю, или чего-то другого.

– Чего еще другого?

Я так и не понимал до конца эту женщину, которая проникла мне под кожу и могла с такой легкостью повышать мое давление… Но если мы не покончим с этим сегодня, то она, я уверен, вскоре доведет всю эту дрянь до уровня науки.

– Ты что, собираешься заговорить меня до смерти?

Она внезапно затихла – редкий случай, но все равно утешительный. Ее зеленые глаза не отрывались от моих, а губы были плотно сжаты, что подчеркивало безупречную форму рта.

– Что, слова кончились? – спросил я. – Значит ли это, что ты, наконец, сейчас уйдешь?

– Это значит, что у тебя чертово отрицание, – сказала она. – Это значит, что ты еще больший козел, чем я могла себе представить. И каким бы яростным ни был секс, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

– Почему-то я сильно сомневаюсь.

– Не буду, – сглотнула она. – Но я думаю, что нужна тебе гораздо больше, чем ты готов признать.

– Видишь, ты не перестала разговаривать.

– И что бы ты ни говорил, тебе нравится, когда я звоню тебе по вечерам.

– Тогда почему я так часто сбрасываю эти звонки?

– Тебе нравится со мной разговаривать, потому что больше не с кем, и я знаю, что никаких друзей у тебя тоже нет. – Она попыталась вырваться, но я ее не отпустил. – Я думаю, что тебе даже