Хозяин жизни (СИ) - Мельникова Надежда Анатольевна

Смеюсь, тяжело это оказывается — женщине сдаваться. Первый раз со мной такое. Член и сердце в личное пользование отдаю.

— Ты что-то мне сказать хочешь? — улыбается мой рыжик, понимая, переломный момент наступает.

А мне произнести это приперло, срочно. Вот прям сейчас, аж в груди распирает. Необычное ощущение, новое.

— Я люблю тебя, Маш.

Сказал и сразу полегчало, будто камень с души упал. А рыжик тут же расцветает. Лицо мое ощупывает, жмется крепко-крепко. Ну вот, все правильно сделал, раз счастливой она выглядит, значит, и я доволен.

— Я тебя тоже, очень люблю.

Черт! Не хрена себе эффект. В груди все бурлит от восторга, новая волна накрывает. И я, улыбнувшись, снова целовать начинаю. С постели ее дергаю, сзади молнию платья ищу, яркую тряпку отшвыриваю и к себе голую девочку жму. На ней только серьги и туфли остаются. Охеренный у нее вид сейчас, башню рвет окончательно. Машка задорно хохочет, рукой мое достоинство нащупывает и ласкать начинает. А я ее целую, долго, жадно, неистово… И смех утихает, остаются только стоны: горячие скользкие и глубокие.

Понимаю, не скоро я ее из этой комнаты выпущу. За водой надо будет спуститься, без жратвы мы трое суток продержимся, а вот вода нужна.

Эпилог 

Мы проснулись, немного поболтали и Машка в душ пошла. Захожу к ней. Она глаза закрыла, моется. Я перегородку тихо отодвигаю. Рукой своей татуированной к груди ее тянусь, соски тереблю. Гель на нее выливаю, ниже трогаю, там, где у нее тоненькая полоска волос. Обожаю эту полосочку.

Маша глаза не открывает, замерла, чуть дышит, а я пену по ней размазываю. Больше всего мне ее полные сиськи нравятся, потянешь за розовые соски и Машка совсем дурной становится. Проси, что хочешь, она на все согласится.

Вот и сейчас, я ее грудь мну, а она будто пьяная. Попой к себе разворачиваю. Пена течет, вода блестит, все это сверкает, переливается, я ее в пояснице прогибаю, жаркий шлепок отвешиваю. Сука, красиво смотрится мой рыжик. Три года мы вместе живем, а никак не могу насытиться.

Гладить ее там начинаю, пальцы внутрь пропихивая. Причем сразу в обе дырочки. Машка стонет. Она у меня девочка горячая, очень любит эксперименты. И на мои пошлые предложения всегда соглашается. Как только настроение у нее плохое или зациклится на ерунде какой-нибудь, я сразу же ее трахаю. Не отходя от кассы, что называется. И не важно, где мы в этот момент. У меня в офисе, в машине, в туалет ресторана или дома у ее мамы в ванной, на стиральной машине, в момент сбора дальних родственников. Это работает просто безотказно. Стоит мне Машку начать ласкать, и она тут же бурчать перестает.

Вот и сегодня утром, когда проснулась и про головную боль с магнитными бурями стала втирать, я решил в душ за ней пойти. У меня проблем нет. Я от нее просто дурею, так как хочу ее постоянно. Член легко скользит внутрь, и магнитные бури отступают. Машка начинает призывно толкаться мне на встречу, так хорошо и сладко подмахивает задницей, что мы с ней забываем обо всем на свете.

— Мама, папа! Вы скола?!

Ах да. Маленькая проблемка.

— Мы сейчас, милая, папа мне с краном помогает.

«Кран» приходится вставлять быстрее и жёстче, потому что времени совсем мало. И скоро наша Лиза начнет плакать, умирая от одиночества.

— Лиза, Лизонька, — слышим голос нашей няни, которая оттаскивает дочку от двери.

И надо бы остановиться, но отлипнуть друг от друга не получается.

— Сейчас секундочку.

— Да, еще минуту, — вторю жене.

Улыбаемся друг другу, целуясь и наслаждаясь.

Как у нас появилась Лиза? Ну это забавная история. Дело в том, что Машку так накрутили врачи с тем, что у нее из-за первой чистки и выкидыша не будет детей, что мы вообще не предохранялись. Ну раз не будет?! Че париться-то?

Но семя Дусманиса — это качественный продукт, он в холостую не стреляет. Короче, залетели мы почти сразу. Я так громко смеялся, когда Машенька моя, краснея, призналась, что у нее задержка.

Я заставил ее уволиться с работы и сидеть ровно, на попе, все девять месяцев. Она гуляла у моря, ела и пила все самое лучшее. Ну вот, пожалуй, и все. Я, как порядочный мужик, предложил ей жениться, она согласилась, но при условии, что у нас не будет никакой свадьбы. А я, собственно, от тамады и машины с куклами кайф ловить не умею, поэтому «Баба с возу кобыле легче», как говорится.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

С «краном» покончено. Натягиваю майку, шорты и в коридор выхожу. Ко мне, вырываясь из плена няни, бежит моя Лиза, чуть с ног меня не сбивая. На руки ее подхватываю и в кабинет несу. Там, в большом кожаном кресле, усаживаю к себе на колени.

— Сейчас будем важным дядям звонить.

Малышка меня двумя ручками обнимает и в щеку смачно целует. Красивая она у меня — чернявая. Любуюсь. Ой, с этим тоже смешно вышло. Тёщу мою буквально перекосило, когда Лиза родилась.

Дело в том, что она моя полная копия. Вот только женские прелести, а так просто один в один. Машка как будто и не участвовала.

«Любить надо было его меньше», — пробурчала Машкина мама и задумчиво закурила.

Никак мы не отучим ее от пагубной привычки. Олег теперь с ней живет. Мы иногда на ужин вместе собираемся. И все это цирком с конями попахивает. Мой водитель вдруг моим тестем становится. Надо ему, наверное, приличнее работу найти. «Папка», как никак. И смех, и грех. Они, кстати, тоже поженились. Машкина мама долго сопротивлялась, но Олег был не приклонен. Теперь у Машки отчим гораздо младше мужа. Дурдом, короче.

Лизка крутится на моих коленях, а я фотографии на столе поправляю. Грустно, на наш с Артуром снимок смотрю. С тех пор, как я признался в отношениях с Машей, мы больше ни разу не разговаривали. Он в горы уезжал, потом какими-то раскопками увлёкся. Информация от Данилыча, все остальные меня ненавидят.

— Катя приглашает нас на свой день рождения, — заглядывает Машка в кабинет.

— Не люблю я твою Катю.

— Ей двадцать пять, юбилей. У нее роман с фитнес тренером, она хочется похвастаться, — пожимает жена плечами.

— У нее каждую неделю новый роман, я их запоминать не успеваю.

— Это потому что ты старенький, — подкалывает жена и тут же по попе получает.

Машка смеется и забирает дочку. Мы спускаемся вниз. Любовь Викторовна накрыла завтрак в столовой. Пахнет омлетом и свежей выпечкой. Мне кажется, моя домработница больше всех радовалась появлению Машки в моем доме, а уж когда Лизка родилась, так и вовсе разрыдалась. Замечательная женщина.

Вечером мне все же приходится тащиться в ресторан на Калужской. Обещал жене, приходится выполнять. Поправляю галстук и захожу в зал, народу мало, место тихое и спокойное. Лизка осталась с няней дома, хотя лично я больше люблю, когда она визжит неподалёку в детской зоне.

Залюбовавшись своей супругой, что выходит из-за стола меня встретить, подхожу к столу, здороваюсь с присутствующими. Фитнес тренера я вижу издалека. Его трудно не заметить, он своей перекаченной спиной пол зала занимает. Пробежавшись взглядом по головам гостей, столбенею. Стул медленно отодвигается, и ко мне разворачивается чернявый парень с густой бородой на лице. Он протягивает широкую ладонь, и ее пожимаю, с шумом втягивая воздух. Он изменился. Заматерел и, кажется, стал шире в плечах.

— Ну здравствуй, па, — улыбается Артур.

Выдавить приветствие никак не получается, уж слишком я шокирован его присутствием. Собравшись, здороваюсь. Возле него пустой стул, а рядом со мной жена сидит. Мне было бы намного легче, если бы он не один пришёл. Совесть новой волной с ног сбивает. Я так счастлив, у меня бизнес, любимая жена и обожаемый ребенок. Еще одного хочу и каждый день Машку ломаю — деток стругать продолжить. А Артур один сидит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Во взгляде ненависти нет. Улыбка искрится. Кажется, он простил.

— Я слышал, у меня сестра есть, покажете? — неожиданно спрашивает Артур.

Мы с Машкой, как два болванчика головами киваем. А потом боковым зрением я вижу: из туалета к столу кто-то возвращается. Артур оборачивается и улыбаться в пять раз сильнее начинает. Встает, стул отодвигает.