Джоанна Кингсли - Драгоценности

– Я хочу стать настоящей внучкой своей бабушки. – Пет натянуто засмеялась.

– Не во всем, надеюсь! – рассмеялась Анна. – Ты же не собираешься податься в куртизанки, хотя с твоей внешностью это совсем нетрудно!

– Нет, конечно. – Пет покосилась на молчавшего отца. – Я хочу работать с драгоценными камнями.

– Каким образом? – спросил Стив, и Пет уловила в его голосе неодобрение.

– Я хочу стать дизайнером и создавать красивые веши. Знаю, тебе тяжело смириться с моим решением, но только так я смогу реализовать себя и только этому мечтаю посвятить жизнь.

Стив был потрясен тем, что болезненная страсть к драгоценным камням, как рок, как генетический дефект, поражает членов его семьи и заставляет менять жизнь. Он тяжело вздохнул.

– Пет, ты не знаешь…

– Нет, она все знает, Стефан, – вмешалась Анна. – Только сама Пет имеет право распорядиться своей жизнью.

Анна поднялась и вышла, оставив дочь и отца наедине. Пет стало не по себе. Однако Анна знала, что делала.

– Ну что же, – начал Стив, – полагаю, она права, и я должен смириться с твоим выбором. Из-за болезни Беттины мне очень долго приходилось самому принимать решения, касающиеся твоей судьбы, твоего будущего. Надеюсь, я не слишком часто ошибался. Однако теперь ты вправе поступать по-своему и отвечать за последствия. Видит Бог, я не хотел, чтобы ты выбрала эту дорогу, но раз уж так получилось, можешь рассчитывать на мою поддержку.

На глаза Пет навернулись слезы.

– Спасибо, папа. Хотелось бы верить, что ты будешь гордиться мной.

– Я уже горжусь тобой, детка.

«Дружба восхитительна», – думала Пет. Сначала была Джесс. Потом Анна. А теперь Чарли Бэррон. Его мастерская стала еще одним прибежищем Пет. Ей нравилось приходить сюда, ощущать запах типографской краски, въевшийся в кирпичные стены, шлепать босиком по устланному тростниковыми циновками полу, смотреть через застекленную крышу на небо, бледно-серое днем и чернильно-фиолетовое ночью. Пет полюбила даже Ринальдо, нервного и нелюдимого кота Чарли. Но лучше всего были отношения, сложившиеся у нее с молодым художником. В возможность настоящей дружбы между мужчиной и женщиной она никогда раньше не верила.

С тех пор как Пет впервые открыла холодильник Чарли и обнаружила там банку горчицы, бутылку уксуса, полупустую жестянку кошачьих консервов и кусок заплесневелого сыра, она поняла, что Чарли и Ринальдо очень нужна женская забота. Раза два в неделю, когда Чарли работал допоздна, Пет появлялась в мастерской с полным набором продуктов для какого-нибудь изысканного блюда, например, для телятины в красном вине или тушеного мяса по-датски, называемого hutspot.

Пет готовила, а Чарли работал. За обедом они пили вино и болтали обо всем на свете. Затем она садилась за эскизы к ювелирным работам, а Чарли возвращался к своему гигантскому мольберту. Время от времени он подходил к Пет, делал замечания или добавлял пару карандашных штрихов к ее наброскам.

Пет наслаждалась занятиями по рисованию и ювелирному дизайну в Лиге искусств. Иногда она целый день проводила с ювелирным молотком в руке, обрабатывая золото, серебро и медь. Девушка выпросила у деда крошечные обломки алмазов, рубинов и других камней и экспериментировала с ними, постепенно оттачивая свое мастерство.

Джозеф был счастлив, что Пет бросила занятия медициной и посвятила себя ювелирному делу. Восхищаясь новыми идеями внучки, он хвалил каждое удачное изделие.

Прогуливаясь с Пет по Мэдисон-авеню, Джесс задала подруге провокационный вопрос:

– Значит, вы с Чарли Бэрроном друзья?

– Глупо. Ты же прекрасно знаешь ответ.

– Я спрашиваю, близкие ли вы друзья? Такие, как Анна и твой отец?

– Нет, мы не любовники.

– Почему?

– Сама не знаю. Никогда об этом не задумывалась.

– Никогда? – Джесс рассмеялась.

– Ты маленькая испорченная девчонка. Мы просто хорошие друзья, и больше ничего. Слышишь, ни-че-го!

– Ну и?..

– Джесс, прекрати!

– Ладно, не буду больше к тебе приставать. Но обещай, что скажешь мне, как только это произойдет, или мы больше не подруги.

– Обещаю. Ты будешь третьей, кто узнает об этом.

Днем позже Анна затеяла генеральную уборку в своей мастерской, и Пет вызвалась помочь ей.

– Итак, – начала Анна, размахивая веником, – можно считать, что вы с Чарли подружились?

– Я знаю, к чему ты клонишь, но едва ли папу обрадует такой поворот событий.

Анна отбросила веник.

– Вот что я тебе скажу. Отцы взрослых дочерей никогда не хотят признать, что их малышки выросли и спят с мужчинами. Но значит ли это, что их дочурки должны остаться девственницами? – Анна откинула со лба свои густые волосы. – А теперь слушай меня внимательно, потому что это очень важно. Я ни в коем случае не хочу торопить тебя, но рано или поздно появится мужчина, который пробудит у тебя желание – и это будет прекрасно. Но ты не позволяй прошлому – даже не твоему, а твоих родителей – мешать тебе. – Анна коснулась лба Пет: – Это твоя голова. – Она коснулась плеча девушки: – И твое тело. И только тебе решать, что для тебя хорошо, а что плохо.

Эти слова подействовали на Пет как бальзам на израненное сердце.

– Спасибо, Анна.

– И когда ты действительно захочешь этого…

– То?..

Анна усмехнулась.

– Наслаждайся этим на всю катушку!

– Боже мой! – воскликнула Пет, войдя в мастерскую Чарли. Ее взгляд скользнул по картонкам, разбросанным по столу. – Неужели ты сам позаботился о еде?

– Ты же знаешь, я иногда бываю голоден.

– Да, я успела это заметить. – Пет начала распаковывать коробки с этикетками китайского ресторана. – Что же ты заказал?

– Макароны в кунжутовом соусе, мясо с брокколи, цыплят с кешью и имбирем, а еще коричневый рис.

– Пируем! А это что? – Пет вскрыла очередную упаковку.

– Горячий и острый… – Горячий фонтан из супа брызнул на Пет. – Суп! – Чарли расхохотался.

– Прекрати… Немедленно прекрати смеяться, это вовсе не смешно.

– Нет, это чертовски смешно!

Густой суп залил блузку Пет и стекал на джинсы.

– Ты не обожглась? – вдруг встревожился Чарли.

– Нет, но мне нужно умыться.

– Прими душ. А одежду брось в стиральную машину. И надень мой купальный халат, он висит в ванной.

Пет приняла душ и привела себя в божеский вид. Затем облачилась в красный махровый балахон без пояса, который Чарли назвал халатом, и вышла из ванной. Одной рукой она придерживала полотенце на мокрых волосах, а другой – расходящиеся полы халата. Чарли тем временем тоже переоделся и убирал остатки пиши со стола.

– Чем ты завязываешь эту хламиду? – спросила Пет.

– Где-то был пояс, но, кажется, я его потерял. – Чарли с интересом разглядывал Пет.