Сюзанна Брокман - Одно мгновенье до любви

Если немцы найдут их здесь, у них будет много вопросов — особенно после вчерашнего взрыва.

— Тебе следует умыться, — внезапно решил Чарлз. Нужно было доставить эту женщину в безопасное место.

Сибела медленно поднялась и выглянула в окно с разбитым стеклом.

— Мне кажется, я знаю, где мы. Здесь поблизости есть река. Если я права, то через лес идет дорожка, по которой мы можем вернуться в Сент-Элен. Нам нужно уходить.

— Это тебе надо уходить. Я не могу даже встать. — Чарлз показал на ногу, раздувшуюся вокруг колена. Опухоль распространилась почти до щиколотки. Нога выглядела ужасно. Боже, может, она вообще сломана?

— Матерь Божья! — Сибела присела и дотронулась до ноги пальцем. Чарлз стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. — Ты пронес меня весь путь?

— Нет, — ответил он, — протащил.

Сибела взглянула ему в лицо. Ее глаза были круглыми от изумления.

— Я очень испугался, — продолжал Чарлз. — А когда я сматываюсь, то делаю это очень быстро. Такие трусы, как я, обычно ничего не помнят.

Лицо Сибелы посуровело. Половины слов она не поняла, но смысл их уловила.

— Почему ты всегда стараешься казаться хуже, чем есть на самом деле?

Он ответил резко:

— Потому что я не герой, каким ты меня хочешь видеть.

— Я вижу то, что вижу. — Сибела поднялась, — Снимай ботинок. Я принесу воды из колодца. Если там есть вода, она должна быть холодной. Мы наложим на колено мокрую повязку. Если воды не будет, мы подумаем, как добраться до реки.

— Я сам дойду до колодца. — Чарлз попытался подняться. — Никуда не выходи без меня.

— Ты говорил, что не можешь даже встать.

— Могу. Я солгал. Видишь, я еще и лгун.

— Это я уже знаю, — прошептала Сибела и отвернулась.

Чарлз хотел было встать, но тут же с ругательством хлопнулся на пол. Его нога не была сломана, но двигаться он был не в состоянии.

Сибела вышла во двор и вернулась с ведром воды.

— Сиди, — приказала она. Ее лицо было уже умытым. Высвободив край рубашки из-под брюк, она намочила его в воде.

— Я могу…

— Сиди тихо.

Опустившись на колени, Сибела протерла лицо Чарлза холодной водой. Ощущение ее ладони на лице было удивительным.

— Ты должна уйти одна. Я не могу передвигаться. Из-за меня ты пропадешь.

— Нет, — возразила Сибела знакомым Чарлзу повелительным тоном. — Мы подождем до темноты и пойдем вместе. Медленно.

— Сибела…

Она посмотрела на него:

— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя здесь?

— Когда ты вернешься, ты можешь прислать Джо или…

— А ты бы покинул меня?

Чарлз испугался, что этот прямой взгляд прочитает его истинное желание — заключить Сибелу в свои объятия, целовать ее, любить ее. Покинул бы он ее?

В совершенном мире — никогда. Но мир, в котором они жили, был несовершенен.

Сибела рассмеялась.

— Ты лгун. — Но потом ее взгляд смягчился, и, откинув назад его волосы, она мягко коснулась губами его лица.

— Покинул бы. В две секунды. — Как заставить ее прекратить его целовать? — Почему, ты думаешь, я так спешу вернуться в Америку?

Это не сработало.

Не отводя взгляда от его глаз, Сибела вытерла мокрое лицо Чарлза рукавом своей рубашки.

— Потому что, независимо от того, что ты думаешь, ты действуешь как герой. Потому что между тем, чего ты хочешь, и тем, что ты должен, ты выбираешь последнее.

Чарлз грустно рассмеялся.

— Герой. — Он обнял Сибелу за талию и резким движением привлек ее к себе. — Герой будет делать это? — Его поцелуй был грубым.

Однако Сибела расценила это не как грубость, а как страсть. Потеряв равновесие, она упала на него, и страсть действительно вспыхнула, как сено от спички. Когда Чарлз поднял на нее взгляд, в его глазах было только желание.

Ему нестерпимо захотелось поцеловать ее снова. Этого было делать нельзя, и он знал это, но собирался поцеловать. А потом…

— Мир сошел с ума. Больше уже ничего не имеет смысла, — прошептала Сибела. — Все, чего я хочу, — это забыть боль и ужас. Я хочу, чтобы были только я, ты и этот замечательный летний день. Только это имеет для меня смысл, Чарлз. Это имеет больше смысла, чем все, что происходило в последние годы.

Она дотронулась до его лица и наклонилась, чтобы коснуться своими губами его губ.

— Пусть у меня будет хотя бы день, свободный от ненависти и зла. Я не хочу, чтобы его наполняли боль и страх. Пусть он будет чистым и совершенным, отблеском того прекрасного, что могло бы быть.

Сибела поцеловала его снова.

— Пожалуйста, Чарлз. Только один этот день. Это все, что я у тебя прошу.

Чарлз прижался к ней губами. Его поцелуй был глубок, в нем была вся его душа. В нем были свет и жизнь. Со стоном, означающим, что он сдался, Чарлз откинулся на одеяло.

Через несколько мгновений одежды на них уже не было. Должно быть, это сделала Сибела. Ее мягкая кожа была бледной и холодной под его горячими пальцами.

Она была красива, даже более красива, чем он думал. Чарлзу хотелось любоваться этим телом бесконечно — если бы так же сильно не хотелось его трогать и целовать. Время словно остановилось. Если у них есть всего один день, то пусть он будет бесконечно долгим.

И они любили друг друга — греховно и одновременно свято. Ее глаза горели, она шептала его имя, когда он посылал свое семя внутрь ее, впервые понимая, что значит любить. Сквозь дыру в крыше падал свет, он играл на ее ресницах, заставлял светиться ее каштановые волосы. Когда Сибела подняла на него глаза, в них еще было забытье от захватывающего дух чуда их соединения. Сибела протянула руку, чтобы дотронуться до волос Чарлза, до его лица. — Ангел, — прошептала она.

Чарлз отрицательно покачал головой. Что он мог сказать? Потом он долго лежал, прижав ее к себе, их сердца бились рядом. Не хотелось думать — хотелось все так же лежать, словно уплывая куда-то по реке времени, и смотреть, как в солнечном луче поднимается вверх пыль.

Уплывать.

Любить Сибелу и уплывать. Ни боли, ни ужаса. Только Сибела в его руках. Только Сибела.

Келли проснулась внезапно. Она тут же села в кровати, ее сердце быстро забилось.

Причина для этого была. В проеме балконной двери появилась обведенная лунным светом черная тень человека. Это был Том.

Он не двигался, не произносил ни слова.

Часы на столике у кровати показывали 3:38. Боже, как поздно.

Часы негромко тикали, пока Келли молча смотрела на Тома, ожидая, когда он войдет.

Но он не сделал этого.

— Я не могу не быть с тобой, — наконец услышала Келли его голос, в темноте он прозвучал чуть слышно и хрипло. — Я устал, но я не мог не прийти.

Сердце Келли застучало у самого горла. Она протянула Тому руку.