Рут Харрис - Сотворившая себя

– Я бы хотел, чтобы мы… – Лью вдруг замолчал. Он как будто заново увидел ее привлекательность, которую не испортил никакой успех, почувствовал, как электрический ток пробежал между ними, понял, что именно она освободила его от сомнений и страхов. Ее шелковистые волосы с медным оттенком, прекрасные голубовато-зеленые миндалевидные глаза – все ее очарование просто сводило его с ума.

– Мы – что? – Элен хотела, чтобы он продолжил фразу, зная, что теперь она не скажет «нет».

– Чтобы мы остались одни, – сказал Лью. – Где-нибудь, вдвоем.

«Где-нибудь» оказалось комнатой в Карлайле, остальное не имело значения.

– Мне никогда не приходилось бывать в таких местах, – сказала Элен, вдруг почувствовав робость, когда дверь закрылась и они остались вдвоем.

– Я тоже, – сказал Лью. Они долго смотрели друг на друга. Наконец, он подошел к ней.

– Я хочу тебя…

– Я тоже, – сказала Элен просто и протянула к нему руки.

В ту осень Элен расцвела, как расцветает природа весной. Все то, что было в ней скрыто, все, что было тайной даже для нее самой – вдруг возродилось к жизни и выплеснулось наружу. Родилась еще одна Элен – сексуальная, чувственная, чувствительная. Та Элен, которая всегда жила в глубине ее существа.

Секс с Филом был чудесен, но это был домашний секс, разрешенный, ограниченный браком и детьми. То, что было у нее с Уилсоном, казалось сначала приключением, но затем превратилось в домашнюю обязанность. Секс с Лью был тайным, украденным, диким, самозабвенным, глубоким, неограниченным, распутным. Раньше Элен не знала, что плоть не надо укрощать. Она не подозревала о том, что можно открыто просить ласк и бесстыдно отдавать их и что это было наслаждением. В этом и была ее женственность, она была прекрасна в своей любви.

До встречи с Лью Элен не подозревала, что каждая частица ее тела могла приносить столько наслаждения, отвечать на прикосновение возлюбленного, что ее кожа так остро воспринимала ласку, что ее рот был горячим и сладким, уши, пальцы ног, бедра, подмышки – все было источником невероятного наслаждения. До Лью Элен не знала, что только полная эротики жизнь и была настоящей, насыщенной, полнокровной жизнью.

Она не задумывалась о завтрашнем дне, об обязательствах, не стремилась угодить, так как одно ее существование было радостью для нее самой, для Лью. Лью чувствовал то же самое.

Опьяненные украденными часами и вечерами, редкими уик-эндами где-нибудь далеко в Монтоке, в летнем домике, возбужденные тайными встречами и неожиданными телефонными звонками, они были вознаграждены исполнением желаний и чувственными наслаждениями. Лью и Элен, как и все любовники, вступившие в незаконную связь, думали, что они не такие, как все. У них все было по-другому, однако, как и все любовники до них, они надеялись справиться с этим романом.

Сентябрь незаметно перешел в октябрь, а затем наступил ноябрь…

22

Любовь и работа. Любовь в одной части дома, работа – в другой. Секс без обязательств; открытые браки без чувства вины; отношения без напряженности. Именно такие отношения нужны мужчинам; они были нужны Уилсону; и сейчас, осенью шестьдесят девятого, Элен знала, что они были нужны ей.

Но Лью Сван, оказывается, стремился совсем к другим отношениям. Он с самого начала хотел жениться на Элен. Он хотел жениться на ней, потому что мечтал о таком же счастье, как у Макса. Он стремился быть с ней все время – ему было отвратительно постоянное чувство вины, противна необходимость следить за временем. Он хотел жениться, потому что обман – как в бизнесе, так и с женщинами– заставлял его страдать до глубины души.

В первый раз он сделал ей предложение в День Благодарения. Сваны, как всегда, собрались в доме у одного из детей. В этот год была очередь Лью и Рини. Его сестра была со своим вторым мужем; его брат, на грани развода, был со своей подружкой; мать была одна, а отец не пришел вообще. В первый год после развода Эсме сказала, что не пойдет никуда, если там окажется Макс. Целый день Лью задавал себе вопрос – зачем он здесь? Его окружала семья и остатки семей. Почему он не с той, кого он любит, не с Элен?

Он звонил ей трижды, каждый раз выдумывая причину для жены – то взять газеты, то принести снизу крем для торта, то предложив отвести племянниц к озеру.

– Звонил Лью Сван, – сказала Бренда матери, когда та вернулась вечером домой. «А Ля Карт» обслуживала с десяток обедов в День Благодарения, и, хотя у Элен были надежные работники, она считала своим долгом заехать к каждому клиенту и удостовериться, что все в порядке и все довольны. – Три раза.

– Спасибо, – коротко ответила Элен. Бренда почувствовала некоторую холодность в ее голосе.

– Что между вами происходит? – спросила она.

– Ничего, – сказала Элен. Бренда не знала, верить ли ей, но в конце концов ей было все равно.

Наутро, около семи, Лью позвонил опять.

– Я хочу развестись с Рини и жениться на тебе. Выходи за меня, Элен.

– Лью, дай мне подумать, – сказала Элен. Но она не сказала правды. Ей хотелось оставить все, как есть. Ее привлекал успех «А Ля Карт», и она стремилась к еще большему. С другой стороны, ей нравился Лью и новые радости, связанные с ним. Но она не хотела выходить замуж и опять рваться на части.

Позже она поняла, что дважды солгала – и дочери, и любовнику. Она укоряла себя за это и надеялась, что это чувство вины скоро пройдет.

– Я хочу, чтобы мы стали друзьями, – сказала Джоанна Элен в начале декабря. Они сидели в кафе «Русский чай». Джоанна наклонилась к ней и сказала – Я никогда не видела Лью таким счастливым. Ты самый лучший подарок в его жизни. Помни, Элен, я на твоей стороне. Не забывай – я уже побывала там, – она понимающе улыбнулась.

Элен чувствовала себя смущенной и явно тяготилась нарочитой интимностью тона Джоанны. Она сделала вид, что не поняла намека, но Джоанну трудно было сбить с толку. Она решила дать Элен несколько советов.

– Поверь мне, – сказала она тоном опытной интриганки, – они никогда не бросят своих жен, если не поставить им ультиматум. Как, ты думаешь, мне удалось заставить Макса развестись с Эсме? Он без конца повторял, что скажет Эсме о нас, что попросит развод, ходил вокруг да около. Я терпела. Я все понимала. Я чувствовала. Наконец, я поняла, что сойду в могилу такой же терпеливой и молчаливой. И я поставила ультиматум: не будет обручального кольца – не будет постели.

Элен поморщилась:

– Джоанна, ей-богу, мне это неинтересно.

– Но я могу помочь тебе, – настаивала Джоанна. – Ты можешь заставить Лью бросить Рини в один момент. Он созрел для настоящей женщины. И уже давно. Будь поумней, Элен. Немного надави на него – и все. – Она провела рукой по своим роскошным волосам. – И я все получила. Я помогу тебе развести Лью с женой – и берег свободен. Помни, Элен – я с тобой.