Фред Стюарт - Остров Эллис

Тетушка поспешила на кухню и позвонила в контору Кейзи. Когда он подошел к телефону, она спросила:

— Что ты сделал с Марко?

— Я подсунул ему в грузовик мешок с фальшивыми банкнотами и вызвал полицию.

— Но они депортировали его!

— Знаю. Ты ведь этого хотела, не правда ли? Ты сказала: «Избавься от него».

— Боже, я и не думала, что ты воспримешь мои слова буквально! С Джорджи истерика… Лучше вытащи его оттуда.

— Черт побери! — взорвался Кейзи. — Ты когда-нибудь будешь шевелить своими куриными мозгами? Я не смогу вытащить его оттуда. Он официально депортирован. И находится сейчас на положении заключенного. И больше я не хочу слышать ни одного слова об этом чертовом Марко Санторелли!

Он швырнул трубку.

— О Боже, — прошептала Кетлин, вешая трубку, — что я наделала?

Она повернулась и увидела стоявшую в дверях столовой Джорджи.

— Ну? — спросила Джорджи.

— Дорогая, слишком поздно. Он не может ничего сделать — Марко в тюрьме. О Боже, ты когда-нибудь простишь свою старую глупую тетушку?

Джорджи стояла, не шевелясь, затем она медленно сжала кулаки и сказала:

— Пожалуйста, вызови такси.

— Куда ты собираешься?

— На Эллис Айленд.

— Но ты не можешь! Ты не сможешь его увидеть!

— Мне надо поговорить с Марко, — она повысила голос. — А теперь, пожалуйста, вызови мне такси!

Кетлин поспешила к телефону.

Джорджи избегала ходить одна в незнакомые места по вполне понятным причинам. Но, опершись на перила парома, она твердила себе, что Эллис Айленд, не был для нее незнакомым местом, будто налет иммиграции никогда не исчезает у того, кто прошел через него. Теперь она пыталась восстановить в своей голове контуры этого места. Она помнила мрачное здание, стоявшее на маленьком острове посреди залива. Она помнила пологую лестницу, длинную очередь в Центральном зале, запахи и говор тысяч иммигрантом со всех концов света. Еще более отчетливо помнила она, как ей крючком выворачивали веки, и это незнакомое слово, перевернувшее всю ее жизнь — трахома. Сейчас она возвращалась на Эллис Айленд совсем по другой причине — она спасала свою любовь.

Если это было возможно. Когда паром причалил, она попросила одного из охранников проводить ее в офис мужа ее сестры. Ее провели в здание, в котором было полно народу. Пока Джорджи поднималась по ведущей в контору лестнице, она прислушивалась к голосам иммигрантов и пыталась представить, какой будет их жизнь в Новом Свете.

Когда Джорджи вошла, Бриджит была в комнате одна.

— Они привезли Марко сюда, — сказала Джорджи.

— Знаю, — ответила Бриджит. — Его привезли утром.

— И где он?

— В одном из карантинных изоляторов в западной части здания.

— Могу я поговорить с ним?

— Конечно. Я тебя провожу.

— Бриджит, — зашептала она, — можем мы вытащить его оттуда? Карл может?

— Дорогая, тут мы ничего не можем сделать. Поверь, мы, действительно ничего не можем. Пошли.

Она провела ее в то крыло, где на самом дальнем краю острова помещался изолятор. Охранник отпер стальную дверь, и Бриджит, держа Джорджи за руку, шла по длинному коридору. По правую сторону высокие окна смотрели через залив на Нью-Джерси. А с левой стороны коридора от пола до потолка стояла решетчатая стена, за ней находились узкие отсеки, в каждом из которых стояли кровать, раковина и туалет.

Окна были открыты, давая доступ воздуху с моря, но Джорджи все равно ощущала устойчивый запах пота. Длинный коридор заканчивался металлической дверью, на которой крупными буквами было написано:

ЗАПАСНОЙ ВЫХОД

Бриджит провела сестру до конца коридора. Большая часть этих комнат была пуста, но на одной кровати храпел какой-то грек, а в другой бородатый хорват, приникший к решетке всем своим телом, с тупым безразличием смотрел на двух проходивших ирландок.

Камера, где находился Марко, была предпоследней по коридору. Когда он увидел Джорджи, он соскочил с кровати и подбежал к решетке. Он все еще был в рабочей спецовке, в той самой спецовке, которая была на нем, когда его задержала полиция.

— Джорджи, — произнес он нежно.

Она пошла на его голос, определяя направление скользившей по решетке рукой. Он приложил свои ладони к ее, их пальцы соприкоснулись.

— Я подожду внизу, — тактично сказала Бриджит и спустилась в холл.

— Все было подстроено, — прошептала Джорджи. — Это сделал дядя Кейзи…

— Знаю. Я догадался. Это не имеет значения. Я собираюсь сбежать отсюда.

Джорджи мигнула от удивления.

— Как?

— В соседней камере сидит еще один итальянец, — сказал он. — Они депортируют его тоже. Он здесь уже неделю, и он сказал мне, что летом охранник открывает ночами запасной выход и сидит снаружи.

Он остановился, услышав шаги Бриджит, и зашептал:

— Дино сказал, что для всех этих камер один общий ключ. Если бы твоя сестра смогла бы достать один, мы бы выбрались отсюда.

— Выбрались? Но куда вы денетесь? Это же остров… — спросила она.

— Мы сможем уплыть… — прошептал он. — Вода находится всего в десяти футах от запасного выхода — мы можем уплыть в Нью-Джерси. Дино сказал, что так делали многие парни…

— Но это очень далеко!

— Дино сказал, это около полумили, а может, и меньше. Я смогу проплыть. Но нам нужен ключ. Сможешь достать? — спросил он.

— Но… — заколебалась она.

«О боже, конечно! Достать ключ! — думала она. — Бриджит поможет…»

Но, если ты сделаешь это, разве не будут они разыскивать тебя?

— Да, какое-то время, но я спрячусь. А затем, когда Мод вернется из своего путешествия, я позвоню ей. Она заставит сенатора уладить мои проблемы с иммиграционной службой. Но самое важное, выбраться отсюда, пока они не отправили меня. Сможешь достать ключ?

— Да. По крайней мере, я постараюсь… Ох, Марко, ты уверен, что сможешь сделать это? Полмили — это долгий путь, а я слышала, что в Нью-Йоркском заливе есть такие течения… — начала она.

— Если я и врежусь во что-нибудь, так только в плавающую пустую бутылку из-под пива. Не волнуйся! Но достань ключ! — сказал он.

— Хорошо! Я скоро вернусь…

— Джорджи…

— Да?

— Я люблю тебя.

— О Боже, и я люблю тебя. Жди меня.

— Я никуда не сдаюсь.

— О Божья матерь, я сказала «жди»? Похоже, я схожу с ума…

Она повернулась и окликнула сестру.

— А ты ему сказала, что он ненормальный, если решил переплыть залив? — сказала Бриджит в женском туалете, куда она привела Джорджи, когда та заявила, что ей надо поговорить с сестрой без свидетелей. — Последний идиот, который пытался это сделать, всплыл через четыре дня, и рыбы сильно попортили его лицо.