Сюзан Кубелка - Офелия учится плавать

Прерывистое дыхание в ответ. Опять кашель.

— Хорошо! Как вам будет угодно. — Интонации абсолютно враждебные. — А что мне делать с полутора миллионами франков?

— Купите облигации ежемесячного займа. Но не больше, чем на месяц, максимум два. Какие там проценты? — Я это точно знаю, но, тем не менее, спрашиваю.

— Паршивые, — рявкает в последней попытке переубедить меня, — они резко падают. Послушайте. Сохраните свои десять процентов! Это хороший совет.

— Но я не хочу. Итак, сколько я получу, если одолжу французам на месяц свои деньги?

— Минутку! — Короткая пуза. — Одиннадцать процентов. — Это произносится крайне сердито.

— Чудесно! Ведь это хорошо, разве нет? Больше, чем я получаю сейчас.

— Нет, это не так. Потому что валюта нестабильна. Сколько раз я должен вам это повторять?

Мне становится жалко мужчину. За последние годы он дал мне не один добрый совет. Мы всегда понимали друг друга.

— Ну, так что? Продавать или вы все же передумали?

— Пожалуйста, продавайте.

— Все, что вы имеете? — спрашивает он равнодушным голосом.

— Все.

— Еще есть пожелания?

— Один вопрос. Сколько на моем текущем счету?

— Сейчас посмотрю. Шесть тысяч долларов. Хотите и от них избавиться?

Я соображаю. Шесть тысяч долларов — это шестьдесят тысяч франков. Пять тысяч я должна банку. Плюс двенадцать за перстень — это уже семнадцать. Жить на что-то надо. Права на книги я тоже собираюсь покупать (если мой издатель когда-нибудь вернется в Париж). И вообще я хотела бы опять иметь здесь деньги.

— Пожалуйста, пошлите все шесть в Париж. Телеграфом. Почтой слишком долго.

— Еще пожелания?

— Нет, спасибо.

— Тогда прощайте. — Он вешает трубку, не дав мне времени попрощаться. Опешив, смотрю на трубку. Господин Фрайтаг вселил в меня неуверенность. Он — профессионал, я — дилетантка. А если он прав? И доллар действительно полезет дальше? Нет, этого не может быть. Не надо сводить саму себя с ума. Я приняла решение и на этом буду стоять.

К тому же я твердо усвоила одно: ни один человек на земле не знает, как надежно вложить деньги. Это был первый урок, который я с удивлением извлекла, когда мне, наконец, удалось заработать больше денег, чем мне надо на жизнь.

Никто, абсолютно никто не может с уверенностью сказать, будет курс валюты падать или расти, вкладывать деньги в акции, займы, нефть, землю или золото. За большие деньги, правда, можно получить советы от биржевых маклеров, консультантов по инвестированию и состоятельных друзей. Но если оглянуться назад, они столько же часто оказывались правы, как и не правы. Это для меня было откровением. Когда нет денег, убежден, что те, у кого они есть, совершенно точно знают, как их приумножить!

Нет, мои дорогие, это не так! Факт остается фактом: чем выше поднимаешься, тем более шатким все становится. Распоряжаться состоянием — большой риск. Все, буквально все постоянно поднимается и теряет в цене. Никогда не знаешь, сколько ты имеешь. Никогда не знаешь покоя! И если не быть все время начеку, можно в один момент лишиться своих денег.

Поэтому я решила вот что: я полагаюсь исключительно только на себя. Я, правда, скрупулезно собираю информацию и с благодарностью принимаю все советы. А потом делаю то, что мне подсказывает моя интуиция. И пока это помогало мне лучше всего.

На улице все еще хлещет дождь.

Позвоню сейчас в полицию и сообщу симпатичному молодому инспектору со светлыми усиками, что я нашла свой перстень. Пусть порадуется вместе со мной. С кем-то я должна поделиться.

Набираю номер, который он мне дал. Он сразу снимает трубку, тут же узнает меня и поздравляет с находкой. Потом его тон становится деловым.

— Как называется магазин? Точный адрес, пожалуйста. Мерси. Сейчас посмотрю в реестре торговых фирм, как зовут владельца, может, это старый добрый знакомый. — Он злорадно смеется. — Видно, сбрендил. Прячет украденное кольцо в витрине! Такого я еще не встречал.

— Благослови его Господь! — искренне говорю я. — Завтра в девять я там, плачу за перстень, и мне полегчает на душе.

— Платить? — удивленно переспрашивает инспектор. — За свою собственность? Нет-нет, мадам, мы сделаем по-другому. — Я слышу, как он шуршит какими-то бумагами. — Мы поможем сберечь ваши деньги. Итак, мы встречаемся завтра в девять на улице Куленкур. Вы попросите показать вам кольцо. Если вы ошиблись, и оно — не ваше, вы в течение трех минут покидаете магазин.

Точно три минуты. Если оно — ваше, вы его меряете и делаете вид, что обдумываете покупку. Если через четыре минуты вас не будет на улице, мы берем лавку на абордаж и арестовываем банду. Все ясно? Отлично!

На следующий день погода лучше.

В шесть я уже не сплю, встаю в семь, завтракаю дома (мое кафе в это время еще закрыто) и любуюсь в кои-то веки, с кофейной чашкой в руке, утренним небом. Красивое зрелище. Солнце в серебристом мареве, верный знак, что сегодня опять будет жарко. Тем лучше. Мы в Канаде благодарны за каждый теплый летний день. Дождей и холода у нас и так предостаточно.

Ровно в девять я на улице Куленкур, и начинается все весьма безобидно. Месье Вернес с двумя полицейскими в штатском ждет под каштаном у стоянки такси. На нем плащ и шляпа, он мне подмигивает и продолжает беседу с двумя другими.

Прохожу, и глазом не моргнув, хотя сердце вдруг начинает бешено колотится. Не оглядываясь, вхожу в убогий магазинчик.

Никого не видно. Зато в нос ударяет сильный запах гашиша. Мне становится страшно.

— Бонжур! — громко говорю я и удивляюсь чудовищному беспорядку, который царит здесь. Что это, ювелирная лавка или ночлежка? На прилавке громоздятся кучи одежды, журналов и пластинок. Пол грязный, в углу валяются банановые очистки и смятые бумажные платки. Открытый чемодан и две парусиновые сумки стоят у двери, очевидно, ведущей в подсобку. Она приотворена. Потом бесшумно открывается, и входит мужчина. Черный африканец. Жуткий на первый взгляд. На нем красные бархатные штаны и красная рубашка с короткими рукавами.

— Что вы хотите? — На мочке левого уха поблескивают три бриллиантика. Смотрит мимо меня.

— Я бы хотела примерить кольцо, — говорю я подчеркнуто дружелюбно, — из витрины! С оранжевым камнем.

— Моя продавщица в отпуске! — Больше он ничего не добавляет, неподвижно стоит в открытой двери и ждет, когда я исчезну. Но я и не думаю.

— Могу я на него хотя бы взглянуть? — Я приветливо улыбаюсь. — Вот оно лежит. На верхней полке. — Делаю шаг к окну. Негр оживает.

— Стойте, где стоите! Это сделаю я! Это моя лавка.

Он неохотно вынимает красный футляр, дает мне кольцо и смотрит, как я надеваю его на правый указательный палец.