Временная жена - Катарина Маура

был забрать меня из школы, но так и не приехал. В школу пришлось вызывать мою мать, и когда мы вместе вернулись домой, его уже не было, от него не осталось и следа. Он собрал все свои вещи и исчез.

Я дрожаще вдыхаю воздух. Лука прижимает ладонь к моей щеке, его большой палец касается слез, которые я даже не заметила.

— Когда я стала старше, мне удалось найти его. Я просто хотела получить объяснение, понимаешь? Я пошла в его офис, но мне отказали во встрече. Поэтому я вышла из здания и спряталась снаружи, уверенная, что произошло какое-то недоразумение. Я ждала его часами, пока наконец перед зданием не остановилась машина, и из нее выскочил маленький мальчик, который бросился ему на руки, а он крепко обнял его, кружа сына на руках. Затем к ним вышла женщина, и он нежно поцеловал ее в лоб. Они выглядели такой красивой парой, и я наконец поняла, почему он отказался видеться со мной.

Я зажмуриваюсь и тяжело вздыхаю.

— Спустя годы я узнала, что он в конце концов женился на женщине, которую для него выбрала его семья, в обмен на то, что его родители приняли его обратно. По крайней мере, год моя мать обвиняла его в измене, и в конце концов оказалось, что она была права. Он влюбился в женщину, на которой его семья хотела, чтобы он женился, и ушел от нас ради нее. Пока он начинал новую жизнь, у меня была только моя бабушка. Моя мама после его ухода никогда не была прежней, и я думаю, ей было трудно смотреть на меня.

Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, мои пальцы осторожно касаются кончиков его волос.

— Поэтому она такая циничная, и поэтому она так сильно беспокоится обо мне. Она думает, что ты используешь меня или что я просто мимолетный интерес для тебя. Моя мать убеждена, что в конце концов ты найдешь кого-то, кто больше тебе подойдет, как это сделал мой отец. Она не доверяет богатым людям вообще, и ей никогда не нравилось, что я работаю на тебя. — Я отворачиваюсь и стараюсь изо всех сил игнорировать тупую боль в сердце. — Она права, конечно. Через три года мы расстанемся, и у каждого из нас будет своя жизнь. В конце концов, ты найдешь кого-то, с кем действительно захочешь провести всю жизнь, а я стану лишь далеким воспоминанием. Женщина, с которой ты состаришься, скорее всего, будет тем, кто принесет пользу тебе и которая будет стоять на одном уровне с тобой. Я готова к этому, но моя мать — нет. Она думает, что это то, от чего она должна меня защитить, и убедить ее в обратном будет непросто. Я знаю, что разобью ей сердце через три года, но пока что, пожалуйста, помоги мне успокоить ее волнения?

Он кивает, его ладонь касается моей щеки. Его большой палец скользит по моей губе, и он вздыхает.

— Значит, твоя мать… всегда была такой? Это единственная версия ее, которую ты знала с детства? — Я киваю и отворачиваюсь. — У меня есть хорошие воспоминания о времени до ухода моего отца, но после этого — нет. Она мало времени проводила со мной, пока я росла. Меня в основном воспитывала бабушка, потому что мама много работала. Но когда она была дома, она всегда была такой, как сегодня. Раненая и вымещающая злость на всем мире. Теперь, когда я старше, я понимаю, что с ней произошло. Она сломленный человек, и осколки ее раны ранят всех, кто приближается к ней слишком близко. Я не хочу, чтобы ее слова ранили и тебя, Лука.

Он кивает, его взгляд неразличим.

— Не волнуйся, женушка, — шепчет он. — Она не причинит мне вреда. — Он делает небольшую паузу, его взгляд скользит по моему лицу. — Когда ты просила меня о верности, у меня сложилось впечатление, что у тебя есть свои собственные шрамы. Это связано только с твоими родителями?

Мои глаза расширяются, и я отворачиваюсь, не в силах встретиться с ним взглядом.

— Нет, — шепчу я, не желая говорить об этом, но неспособная солгать ему.

На мгновение я думаю, что он потребует от меня больше ответов, но вместо этого он просто кивает и наклоняется, касаясь губами моего лба.

— Я тебя слышу, — шепчет он. — Я постараюсь быть терпеливым с твоей матерью и сделаю все возможное, чтобы успокоить ее волнения, хорошо?

Я улыбаюсь ему в ответ, и он нежно проводит рукой по моим волосам. Взгляд в его глазах нельзя назвать сочувствием, и это не жалость… но там есть что-то.

Это что-то, что заставляет меня почувствовать облегчение от того, что я поделилась с ним своей историей, хотя это правда, которую я всегда скрывала. Что-то в Луке успокаивает меня, и тот факт, что он обладает такой властью надо мной, беспокоит меня.

— Валентина… — Его голос становится еще мягче. — Я прошу прощения за то, что сказал тебе на свадьбе Ареса. Эти слова были бы обидными в любом случае, но услышать их от меня, когда это именно то, с чем должна была столкнуться твоя мать, то, о чем она бы тебя предупредила… Мне очень жаль. Я полностью понимаю, почему ты была так сильно задета, и если бы я мог взять свои слова обратно, я бы сделал это.

Я качаю головой, тяжело вздыхая.

— Все нормально, ты не мог этого знать.

— Это не делает мои слова правильными, и не делает их простительными.

Я улыбаюсь ему в ответ и касаюсь его щеки кончиками пальцев.

— Тем не менее, я прощаю тебя.

Он прищуривается.

— Скажи мне, малышка. Ты беспокоишься, что я сделаю с тобой что-то подобное? Думаешь, я оставлю тебя ради кого-то вроде Натальи?

Мое сердце болезненно сжимается, и я отворачиваюсь.

— Боялась бы, если бы этот брак был настоящим, но он не настоящий.

Через три года мы расстанемся, без каких-либо обязательств. Это должно было бы избавить меня от всех волнений, но с каждым днем становится все труднее представить себе жизнь без Луки.

Глава 37

Валентина

Я проверяю время и вздыхаю, входя в дом в одиннадцать вечера. Уже несколько дней я избегаю Луку, задерживаюсь на работе и стараюсь быть вне дома до того, как он проснется. Мне как-то не по себе с тех пор, как мы переспали, но дело не в сексе, который меня сбил с толку. Это была близость, которая последовала за