Испорченный... Книга 2 - Екатерина Юдина

class="p1">— Истинность — это всего лишь инструмент, который связал вас. Такой же, как и все. — прервал меня Империя. — Рукой можно ударить, а можно погладить. Поэтому, от тебя зависит, как вы этим инструментом распорядитесь.

Черт.

Я поняла, что разговор с Империей, как я и надеялась, действительно помог мне понять получше эту связь, однако, он совсем меня не успокоил.

То, что происходило сейчас между мной и Помпеем, было дело рук лишь нас самих. Значит, никакая истинность не сломает между нами стену, пока я этого сама не приму. Наша близость будет становиться все желаннее для омеги внутри меня, и тем временем, будет приносить мне боль и разруху в груди пока я сама не приму Помпея.

Но как я могла принять его не как брата, а как истинного?

* * *

Обстановка в городе нагнеталась. Того, что происходило, следовало бояться, но я на этом даже сосредоточиться не могла.

Только и делала, что думала о Помпее.

О том, что происходило между нами и о том, что его запах до сих пор не давал покоя. Даже несмотря на то, что мы с альфой уже около суток не виделись и за все это время он и близко не подошел к моей комнате, я все равно даже издалека чувствовала запах Помпея.

Им был пропитан весь дом и с каждым новым вдохом, я наполнялась тем, что изнутри взвинчивало. Накалялось и даже во сне не давало покоя. В какой-то степени я не хотела видеть Помпея и вообще встречу с ним желала оттянуть как можно дальше. Но, с другой стороны меня тянуло к нему. Мне словно бы не хватало его так же само, как и воздуха. Создавалось ощущение, что однажды я не выдержу и побегу искать альфу.

Проклятье, я так и делала. Чуть ли не каждый час выходила из своей комнаты и бродила по дому, надеясь встретить Помпея. Зачем? Я этого не понимала. Нечто внутри меня просто требовало этой встречи. Намекало на то, что, если ее не произойдет в ближайшее время, мне будет очень плохо.

Это и есть истинность?

Множество вдохов и ни одного выдоха. А еще безграничные попытки все-таки сосредоточиться на делах моей стаи.

Я все надеялась на то, что все наладиться, но, как оказалось, жизнь шла под откос и я все больше и больше падала в пропасть.

Была глубокая ночь. Я только заснула, но, сквозь пелену услышав хлопок резко открывшейся двери, испуганно села на кровати. Вот только, прежде чем успела хоть что-то сделать, мне в рот засунули кляп и начали связывать руки. Я пыталась вырываться, но те, кто вошел в мою спальню, не давали мне возможности даже пошевелиться.

Еще буквально несколько секунд и меня полностью связали. Несмотря на темноту, царящую в комнате, завязали глаза, после чего куда-то понесли.

Попытки вырваться граничили с болью, но так ничего и не давали, а крики, которыми я пыталась позвать на помощь, являлись лишь тихим мычанием, сквозь кляп.

Кажется, меня спустили вниз, а потом закинули в машину. Куда-то повезли. Дорога длилась недолго. Возможно, минут десять, но мне казалось, что не меньше десяти часов, во время которых я успела предположить множество ужасающих вариантов происходящего и, скорее всего то, что мне сейчас точно будет конец.

Правда, я не понимала, кто именно станет творцом моего конца. Чьи люди пришли за мной?

Когда машина остановилась, меня достали на улицу. Поставили на ноги и развязали глаза.

Несколько раз моргнув, я увидела того, кого встретить тут не ожидала.

Помпея.

— Что все это значит? — спросила, как только у меня изо рта вытащили кляп.

— То, что ты идешь нахрен, — Помпей стоял рядом со своей машиной, опершись поясницей о капот. Был одет небрежно. В джинсы и черную толстовку, капюшон которой был наброшен на голову. Пальцами он держал тлеющую сигарету, дым которой постепенно поднимался вверх и растворялся во тьме ночи.

— Ты псих? А нормально объяснить нельзя? — спросила я зло и раздраженно. Хотя мое “пробуждение” было внезапным, я по-прежнему не могла сообразить, что за чертовщина происходит. Шутка? Розыгрыш?

Помпей вогнал меня в состояние ярости, но, стоило нам оказаться рядом, как запах альфы тут же пробрался в сознание. Заколол и опалил, наполняя тело жарким нытьем и податливостью, которую я пыталась унять, но, тем не менее, по отношению к ней, чувствовала себя слишком слабой.

Это было то противостояние, которое бурлило во мне. Борьба моей злости по отношению к Помпею и того, что, протии в воли тянуло к нему.

— Сегодня ты покинешь город и больше никогда тут не появишься, — Помпей поднес сигарету к губам и сделал глубокий вдох. Возможно, мне лишь казалось из-за темноты, но создавалось ощущение, что его кожа больше не была смуглой. Скорее бледной. Серой. Вообще в этот момент Помпей сам на себя не был похож. Больше напоминал чудовище, к которому лучше не приближаться.

— Что ты говоришь? — я стиснула зубы. — С чего я должна уезжать? И город закрыт, даже, если бы я захотела это сделать, у меня бы не получилось.

— Одного человека можно вывезти. Это будешь ты.

— Я по-прежнему не понимаю, зачем мне уезжать. Тут мой дом и тут моя стая.

— Свалите, — это Помпей сказал тем парням, которые привезли меня сюда. Они тут же послушно пошли прочь. Окинув их беглым взглядом, я пришла к выводу, что они точно не альфы и явно не поняли того, что я омега. Но это была единственная мысль, касающаяся этих людей. Больше я о них не думала. Все мое сознание заполняла злость по отношению к Помпею. Он творил что-то непонятное. — Ты уедешь потому, что я так хочу.

— Послушай. — у меня вырвался вздох. Мне хотелось ударить Помпея, потому что я уже совершенно ничего не понимала. Мне было зябко после сна, да ночью на улице стояла уже неприятная прохлада. — Даже если ты мой истинный, ты не можешь мне просто что-то приказать без объяснений. Пусть я омега, а ты альфа, я не обязана подчиняться тебе.

— Позавчера ты отлично подчинилась. Хотя отсосала паршиво.

Щеки обожгло стыдливым румянцем и я еле сдержалась, чтобы не опустить взгляд. Знал ли Помпей насколько унизительными, болезненными для меня были его слова? Он специально выбрал такие?

— Не переживай. Больше я этого делать не буду.

— Жаль. Я думал, что ты на прощание опять возьмешь в рот, — сколько же пренебрежения было в его тоне.

Я подняла на него взгляд.

Совершенно не понимала, что изменилось