Если у меня тебя заберут - Виолетта Роман

к ли Ваньке, но телефон с записью разговора Арса с генералом у меня будет.

– Павел Олегович, по поводу выручки за месяц, Карпинский сейчас принесет деньги. Все в полном порядке. Но по поводу сделки, вынужден вас огорчить.

– Что случилось? – мужчина напрягается. – Арслан, ты выдернул меня из столицы в эту глухомань, а теперь говоришь, что сделка срывается? В твоих интересах, чтобы причина была серьезной.

– Причина серьезная. Вчера на меня было совершено покушение. И я думаю, это мои новые компаньоны…

– Твою мать… – рычит мужчина, залпом выпивая все содержимое бокала.

– Я полностью сменил команду. От старых избавился…

От этих слов мороз пробегает по коже. Избавился. Это ведь не значит, что он убил их? Если так и есть, то Арслан еще худшее чудовище, чем я думала.

– Сейчас мои люди пробивают Чижова… Я не уверен, что это он сделал заказ. Но рисковать вами не имею права…

– Черт, – мужчина косится в мою сторону. Я опускаю взгляд в ноги.

– Она нас слышит. Не сдаст?

Я буквально чувствую взгляд Арслана. Он впервые за вечер смотрит на меня.

– Не обращайте на нее внимание. Считайте, ее нет.

Генерал кивает. А у меня к горлу тошнота подкатывает. Пальцы дрожат, но я крепко держу телефон.

– Значит так, делай проверку, и если все в порядке, сделка должна пройти. У них нашего товара на несколько миллионов. Ты понимаешь, что теперь у нас нет дороги назад?

– Я понимаю, Павел Андреевич. Я все понимаю.

Он поднимается с кресла.

– Наверху для вас приготовлена комната. Накрыт стол, я сейчас присоединюсь.

– Что с обратным рейсом? Я не собираюсь торчать тут лишние сутки.

– Олег уже все организовал. Через пять часов у вас вылет.

Генерал выходит из комнаты, а я незаметно отталкиваю от себя телефон и накрываю его диванной подушкой.

Как только мы остаемся с Арсланом наедине, воздух сгущается. Я поднимаю глаза и вижу, как он наступает на меня.

Остановившись в шаге от дивана, смотрит на меня сверху вниз, словно я грязь. А потом резкий взмах руки и удар. В глазах темнеет, а голову орошает болью. Стиснув зубы, пытаюсь перетерпеть этот момент.

– Мразь ты редкостная, – он устраивается на колени передо мной. Держится за бок, а я жалею, что там, на дороге, ему не прострелили его черное сердце.

– Думала, дурака из меня сделать? Обокрали салон, да? – он хватает меня за волосы, всматривается мне в глаза.

– Олег работает на меня уже месяц. Тайно. Он следил за тобой… встречи ваши с Чижовым, объятия… – шипит у лица, а у меня слезы от резкой боли.

– Ты, тварь, вместо того, чтобы у палаты моей сидеть, трах*лась с этим ублюдком! – взвывает, дергая меня за волосы.

Всхлипываю. Сил нет даже ответить ему. Да и разве нужно? Все равно ведь убьет. Изуродует и пристрелит.

– Знала его раньше, да? Это ж твой ненаглядный… бл*ть, с первой встречи узнала его, а я как идиот…

– Арслан, отпусти, – плачу, умоляю его, потому что нет сил терпеть. Это так больно! А он еще сильнее сжимает волосы в пятерне.

– А я все не верил Карпинскому… Проверить решил тебя. Салон у нее обокрали, актриса чертова… побежала своему любовничку звонить, – прорычал в самых губ.

– Кто он такой? Бандос? По мою душу или что другое? Говори, сука!

Взмах руки, новая пощечина. Только теперь его рука держит мою голову, и боли намного больше. Во рту металлический привкус, все немеет.

– Говори, тварь!

Он замахивается снова, еще удар. А потом еще и еще. Когда он наконец-то отпускает меня, я просто скатываюсь по спинке на сидение. Прижимаю к лицу ладони и вою не своим голосом. Слезы брызжут из глаз. Впервые за весь этот кошмар я рыдаю. Я сгораю от адской боли, опаляющей мое лицо.

– Арслан, он здесь. Пришел, – слышу голос Олега.

– Отлично. Бери эту шваль и спускай в подвал вместе с ним. Не хочу, чтобы генерала беспокоили эти мрази.

Меня грубо хватают под руки и тянут за собой. Я ничего не вижу, правый глаз заплыл. И только когда меня стаскивают по ступенькам и заталкивают в темное помещение подвала, я понимаю, о ком они говорят.

Крик рвется из груди. Я ползу на карачках по пыльному бетонному полу к нему. Чиж. Он лежит на полу спиной ко мне. Но я узнаю его по куртке.

– Ванечка, – шепчу, касаясь его плеча. На его виске кровь. Он начинает стонать, а я руку его сжимаю и губ касаюсь.

– Зачем… – рыдаю, провожу ладонью по лицу, смывая кровь. – Зачем ты пошел сюда-а-а, – рыдаю, понимая, что это конец. Арслан не отпустит нас. И если Ваня здесь один – мы не жильцы.

Он стонет. Приоткрывает глаза, всматривается в мое лицо. Сначала растерянный, а уже спустя мгновение его взгляд полыхает от гнева.

– Я убью его, – рычит, дотрагиваясь до моей ушибленной скулы.

– Достаточно! – раздается громкий голос Арслана за спиной.

Ваня, услышав его, поднимается в сидячее положение. Осматривается по сторонам. Арслан в нескольких метрах от нас. Карпинский стоит у дверей. Резким движением Ваня отодвигает меня к себе за спину. Я обнимаю его, прижимаюсь со всей силы. Знаю, что уже все… но хотя бы чуть-чуть, хотя бы напоследок почувствовать его… родного моего.

– Тошнит, бл*ть, от них. Олег, повесь его… – рычит Арслан, оборачиваясь к своей шестерке.

– Правильно, Арслан. Ты ж только связанных можешь бить. И девочек насиловать, – цедит брезгливо Ваня. – Хитрец, бл*ть, – смеется он хрипло.

Перевожу взгляд на Арслана. Он смотрит на Ваньку, не мигая. И мне становится не по себе от того, какие мерзкие догадки появляются в моих мыслях.

– Это правда? – слетает с губ хриплое.

Арслан напрягается.

– Что правда? Что ублюдки изнасиловали тебя, а я в жены взял и закопал их в землю? Правда, – смеется.

– А то, что эти ублюдки на тебя работали. И без твоего ведома даже в туалет бы не сходили, ты не забыл ей сказать?

Арслан усмехается, задумчиво потирая подбородок.

– Олег, кончай с этим балаганом.

Ко мне подходит Заточка. Ваня подскакивает с пола и ударяет его. Завязывается драка, но когда подключается Олег, они заваливают Чижа. Душа рвется на куски, когда я вижу, как с него срывают куртку с футболкой, как Ваньку в полуобморочном состоянии подвешивают за наручники к потолку. Я кричу на них. Я пытаюсь их оттянуть от Ваньки, но Олег ударяет меня по лицу, и я падаю на пол. Ползу к Арслану. Он стоит неподвижно, с равнодушным лицом наблюдая за