Любовь по Нерасчету - Мари Князева

же и рыба, и салат, и картофель, и даже десерт (последний, каюсь, не помню, как ели — возможно, вместе, одной ложкой, причём я подкармливала начальника своей рукой) были прикончены, Никита Андреевич предложил прогуляться по палубе. Там мне сразу стало зябко, и ему пришлось довольно плотно приобнять меня за плечи, чтобы согреть. Мы ушли в дальний конец, ближе к корме, где редко встречались другие пассажиры, и остановились, чтобы насладиться моментом.

Было почти темно, деревья и строения на берегу чёрными силуэтами громоздились на фоне синего вечернего неба. От воды шло сияние — отражение огней теплохода, все палубы были ярко освещены. Тут и там вдалеке промелькивали по ходу движения огоньки. Дул заметный, но ещё тёплый ветерок, шумела вода внизу, доносились из бара отзвуки музыки. Отчего-то всё это сливалось для меня в такую совершенную гармонию, что я могла только восхищённо вздыхать:

— Как хорошо! Правда ведь, Никита Андреевич? Хорошо… очень…

— Знаешь, — сказал он тихо, продолжая обнимать и одновременно убирая рукой выскочившую из причёски на лицо прядь мне за ушко, — я подумал… может, перейдём обратно на ты… и по имени.

— Конечно! Обязательно надо… у нас же свидание, забыли? Ой, то есть, забыл… Никита… тебе нравится здесь?

— Да, очень! — признался он, не отводя взгляда от моих глаз. — Место хорошее, но дело не в этом…

— Продолжай, продолжай, — разулыбалась я, осмелев и тоже положив руки ему на плечи. Даже погладила немного. Вот бесстыдница! Обнимаюсь со своим начальником, пока другие коллеги не видят. Ну и пусть! Свидание так свидание, а какое может быть свидание без прикосновений?

— Ты такая красивая, Соня, — выдохнул шеф, прикрыв на мгновение глаза, а потом снова распахнув их и приблизив своё лицо к моему ещё сильнее.

Было отнюдь не похоже, что он только изображает влюблённого мужчину на свидании. Его слова звучали так искренне…

— Соня, можно, я тебя поцелую?..

Я кокетливо пожала плечами:

— У нас ведь свидание… — хотела ещё что-то продолжить, но он не стал слушать. Стремительно впился губами в мои и прижал меня к себе так, что вместо озноба я ощутила жар во всём теле.

Никита

Меня просто уносило прочь с этой палубы, я болтался где-то между небом и землёй, не ощущая ничего, кроме этого изящного женского тела в моих руках. Никаких эмоций, кроме всепоглощающего блаженства. Как же давно мне хотелось её поцеловать, как я изголодался по прикосновениям к ней… и как теперь выпустить её из объятий, когда тело будто действует само по себе и категорически не желает расставаться с добычей?

Соня отстранилась сама — очень мягко, так что можно было бы немного нажать — и продолжить наше слияние. Но я огромным усилием воли взял себя в руки и на время позволил ей побыть на расстоянии.

— Ого… — выдохнула девушка. Восхищённо и смущённо одновременно. — Вы вот так каждую временную девушку целуете? Очень страстно…

— Мы же договорились на ты! — напомнил я, не давая ей отстраниться уж слишком далеко. — И нет, я так совсем никого не целую, и никаких временных девушек у меня нет.

Я погладил ладонью её обнажённое плечо, которое на самом деле просило поцелуев, и, склонившись чуть ниже, с наслаждением вдохнул запах Сониных волос.

— А я? — тихонько, даже как будто жалобно уточнила она.

— Ну, кроме тебя.

Не будем торопить события, пусть хотя бы с этой ролью сначала освоится. Мои губы скользнули по её щеке и почти уже достигли цели… опять… Но Сонечка уклонилась.

— Всё-таки, мне немного неловко… — пробормотала она. — Вы же мой босс…

Тьфу, опять-двадцать-пять!

— Ты, Никита, и не босс, а мужчина. Забудь прошлое на этот вечер!

Соня положила узкие ладошки на мою грудь, чуть потеребила борт рубашки, увлечённо разглядывая пуговицы.

— Я боюсь, что завтра не смогу смотреть тебе в глаза, — призналась она, очаровательно розовея.

— Может, и не вспомнишь, — попытался успокоить я её, но вместо этого сам разволновался. Не хочу, чтобы она забывала!

Соня прыснула:

— Я, конечно, пьяна, но не настолько!

— Ну вот и хорошо, — выдохнул я и снова припал к её губам. Сладким, мягким, таким манящим… Мне кажется, я со студенческих времён не ловил такого кайфа от поцелуев. Это же детское развлечение, а вот погляди-ка, схожу с ума и хочу, чтобы оно никогда не заканчивалось…

Пару раз Соня попыталась отвлечь меня разговором, но я что-то уж слишком увлёкся. Каждое её слово, да и просто звук голоса будили во мне острое томление и потребность быть со своей помощницей одним целым. Буквально, соединяться непрерывно. Я пил из её губ чистое удовольствие — хрустальное, свежее и сладкое, как утренняя роса.

— Никита… — возмутилась Соня после пятого примерно поцелуя, — так же нельзя, мы ведь культурные люди, а не животные какие-нибудь…

— Слишком культурные, — пробормотал я, — а иногда хочется побыть животным…

Девушка хихикнула.

— Ты замёрзла?

— Нет… не очень… ты меня согревал. Но если продолжать гулять, то стоит накинуть жакет.

— Можем пойти к себе… или в бар. Хочешь?

Она передёрнула плечами:

— Не люблю бары. А у себя сразу начну засыпать.

— Значит, идём за жакетом.

Я был категорически не готов завершить этот волшебный вечер.

Соня вдруг потупилась.

— А ты… не будешь против, если я сменю обувь?

— Почему я должен быть против?

— Ну… это как-то не солидно — ходить в таком платье без шпилек…

— Я за солидностью не гоняюсь, ты, наверное, уже заметила. Хочу, чтобы тебе было комфортно.

Но из своей каюты — в удобных туфлях и пиджачке — Соня вышла другим человеком. Не тем, который, выпив в ресторане вина, согласился поиграть со мной в