Девочка в наследство - Ксения Богда

– Я? Говорит, что я его не на шутку зацепила, что думать не может о других. Да и не было у него никого, как только меня на паре увидел.

– А что ж он не тебя взял для диплома?

Ната фыркает:

– Сказал, что боялся не совладать с собой и трахнуть меня прямо в аудитории во время консультаций. А ты типа верный вариант, тебя он считает просто студенткой, но ты приближена ко мне, и Сергею это на руку.

– Да уж, – надуваю губы, – ну а сейчас-то что у вас? Все так же общаетесь?

Щеки Натки вспыхивают двумя алыми пятнами, и она стыдливо прячет взгляд:

– Мы переспали, и, кажется, он считает, что я с ним… – почти шепотом выдает подруга.

Я несколько раз хлопаю глазами, а потом от улыбки чуть ли щеки не трещат:

– А ты так не считаешь?

– Я не знаю. Я все ещё боюсь. Почему он не сказал сразу, кто он такой? Вдруг я просто развлечение?

– Перестань накручивать. Если ты развлечение, что ему мешает найти себе другую студентку? Нас тут сотни.

Наташка тяжело вздыхает:

– Пожалуй… ты права.

– Расслабься, подруга, и получай удовольствие.

Толкаю её, и мы, смеясь, идем грызть гранит науки.

Глава 31

Звонок в дверь заставляет меня сползти с кровати. Живот пронзает болью, и я, морщась, плетусь в коридор. За дверью Тим смотрит на часы и хмурится.

Черт, я совсем забыла, что он должен приехать за мной и отвезти в универ.

И да, я все ещё не переехала к нему. Сопротивляюсь как могу. Не знаю, с чем связан этот страх, но до одури боюсь, что стоит нам съехаться, как все изменится. Не в лучшую сторону.

Распахиваю дверь и приваливаюсь к дверному косяку. Закусываю губу от очередного приступа ноющей боли внизу живота.

Тим поднимает глаза от телефона и недовольно меня осматривает.

– Ты ещё не готова, что ли, Тин? Ну я же предупреждал, что у меня совещание и никак нельзя задерживаться.

– Я сегодня не поеду на учебу, – с надрывом выдавливаю.

– Это ещё почему?

Не успеваю ответить, как снова сгибаюсь о боли. На лице Тима тут же отображается испуг.

– Что такое? Что болит, малышка? Врача вызвать?

Мотаю головой.

– Не надо, это нормально, просто надо прилечь. Все хорошо, Тим, езжай на совещание, я сегодня дома побуду. Надеюсь, Сергей Макарович меня не сожрет за очередной прогул.

– Да похер на него.

Он заталкивает меня в коридор и захлопывает дверь за собой. Удивленно моргаю.

– А…

– Что с тобой? – требовательно спрашивает.

Краснею и отвожу взгляд. Я не привыкла сообщать мужчинам, что у меня начались критические дни.

– Все хорошо. Просто мне надо пару дней поваляться дома.

– Да ты бледная.

– Ой, – хватаюсь за живот. Тим стремительно бледнеет и подхватывает меня на руки. – Все хорошо, Тим, правда.

– Ага, я вижу. Я вызываю скорую.

Укладывает меня в кровать и заматывает в покрывало. Окидывает пронзительным взглядом.

– Тим, у меня просто критические дни. Живот болит, – преодолевая смущение, выдавливаю правду.

Лицо Тима вытягивается от удивления:

– И это нормально, что тебе так больно?

– Ну да, это моя обычная практика.

Пожимаю плечами и прячу взгляд.

– Давай таблетки принесу?

– Не надо. У меня аллергия на обезболивающее.

– На все?

Сокрушенно киваю.

– П*здец.

Скидывает пиджак и закатывает рукава белоснежной рубашки. Достает телефон.

– Маш, сегодня за меня Макс. Я дома на связи.

Скидывает звонок, а я только могу молча хлопать глазами.

– А как же совещание?

– Какое, на хер, совещание, когда тебе тут плохо? – укладывается рядом на кровать и притягивает к себе под бок.

Утыкаюсь носом в его грудь и вдыхаю родной запах.

– Я привыкла.

– А я нет и не собираюсь тебя одну оставлять в трудную минуту. – Прячу смущенную улыбку. Мне приятно, что он заботится. Это ведь что-то значит? – Что сделать, чтобы тебе стало легче, малышка? – шепчет, уткнувшись в макушку.

– Погладь животик, – капризно дую губки.

Тим хмыкает, но просьбу мою выполняет. А я млею от его внимания и заботы. Я уже забыла каково это, когда о тебе вот так пекутся и не требуют ничего взамен.

– Расскажи мне ещё раз про родителей.

Сонно хлопаю глазами и поднимаю голову:

– Что тебя интересует? Пропали, искали, не нашли.

Пожимаю плечами. Кажется, я уже всем по сто раз рассказала эту историю.

– Все?

– Да. Два года ничего о них не известно. Никто не связывался. Не знаю уже, надеяться ли, что он вернутся.

На глазах выступают слезы. Опять раскисаю. Одно дело – точно знать, что их нет в живых. Другой – вот так ждать и изо дня в день верить в чудо, которое не происходит.

– Ну что ты? Тш-ш-ш-ш, не хотел тебя расстраивать, – стирает слезы, но делает только хуже.

Плотину рвет. Из глаз водопадом хлещут слезы. Начинаю некрасиво шмыгать носом, а Тим утыкает мое лицо в свою рубашку, которая через минуту насквозь промокает.

– Малышка, ну что ты? Все будет хорошо, – шепчет успокаивающе и гладит по голове, – зря я сейчас затеял этот разговор.

– Да нет, – стираю слезы, – просто накопилось за столько времени. Всегда одна…

– Ну сейчас же не одна, – губами осушает слезы и легко прикусывает губу, – у тебя есть я.

Выдавливаю улыбку и постепенно успокаиваюсь. Сердце, которое минуту назад сжималось от тоски, постепенно отпускает, и я могу нормально дышать. Если не считать заложенного носа.

– Сделать тебе чаю?

Сегодня Тим меня поражает своим поведением. Не ожидала, что он окажется таким чутким и внимательным. И даже не