Друг моего жениха, или Французский поцелуй (СИ) - Волкова Ольга

— Как только расставишь все точки с ней, тогда – откроешь и посмотришь, что там, — убедительность в моем тоне была неоспоримой. Влад согласно кивнул; любопытство в нем разгоралось мгновенно. Он убрал в карман маленький сверточек, который символизировал целую жизнь, нашего малыша с Владом. — Мне пора.

— Будь на связи, Лиза, — властный тон голоса любимого отдался вибрацией по всему моему телу. До мурашек…

— Конечно.

Глава 42. Влад.

Жюстин была предсказуемой, но, чтобы до такой степени. Что ж… я удивился не слабо. Стоя в дверях и слушая разговор девушек, никак не мог отойти от услышанного от Лизы. Я был приятно обрадован, что она, наконец, самой себе призналась, что любит меня и готова на всё. Затем моя бывшая девушка попыталась ее спровоцировать, но опять-таки, стойкости Лизы нужно только позавидовать. Она не повелась на брошенные грязные фразы Жюстин. Но мне пришлось остановить перепалку, чтобы окончательно расставить точки во всех смыслах. Моя жизнь теперь связана с Лизой. Я влюбился в нее, впустил в свое сердце, которое было разбито другой. Ничто так не грело мою душу, как знать, что любимая рядом со мной.

Моя Лиза убежала на второй этаж, оставив меня наедине с Жюстин. Судьба злодейка, на самом деле. Сколько раз я пытался рассказать Лизе о проблеме, висевшей над моей головой, и столько же раз мой разговор откладывался, как и сейчас.

— Какого черта ты тут делаешь?! — возмутился я, спустя пару минут, как за нами захлопнулась входная дверь. Жюстин молча, как у себя дома, прошла в гостиную и уселась на диван. Ее живот достаточно виден, а меня снедали изнутри догадки – мой ли малыш, которого она носила под сердцем. Почему не сказала о нем сразу, если знала, что я его отец? В чем подвох? Я нахмурился, и, сцепив руки на груди, встал в позу перед Жюстин в нескольких метрах от нее. Пристально сверлил взглядом, и сама девушка не прекращала сражаться со мной. Она деловито вскинула руку на подлокотник, а вторую положила демонстративно на живот и начала поглаживать его, следя за моей реакцией.

— Всё еще сомневаешься? — с издевкой и нагло спросила она, пряча ухмылку змеи. А ведь я любил эту девушку, потому что был окрылен чувствами, которые накрывали меня с головой. Но, сравнивая их с теми ощущениями, что я испытывал сейчас с Лизой – это, как небо и земля. Совершенно противоположные значения.

— Я ясно сказал тебе еще в кафе – всё через адвоката. Кстати, он уже связывался с тобой, а ты отказала ему в общении. Жюстин, так дело не пойдет, — я замотал головой, едва сдерживая свой гнев, грозящийся обрушиться на девушку. Она всего на всего пожала плечами, словно наш разговор был самой простой повседневной беседой. — Я не понимаю тебя, — теперь я разозлился и повысил чуть тон голоса.

— Я хочу вернуть тебя, Влад. Что тебе не понятно? — цыкнув, Жюстин печально выговорила свои мотивы. — Моя семья не примет меня с ребенком без отца и мужа, как ты не понимаешь?

— А я тут причем, скажи. Ты ушла от меня, не я, — меня чертовски достала эта пустая трата времени. Одно и то же, а Жюстин продолжала гнуть свою линию.

— Ты теперь всячески будешь напоминать мне об этом? Влад, я сглупила, да, признаюсь, — а вот и слезы подоспели, которые она явно выдавливала из себя для драматичности. — Ты ведь любишь меня…

Тут мое терпение лопнуло, и я оборвал Жюстин на полуслове.

— Нет! Когда-то любил, но не теперь, — сказал, как отрезал, будто хлестанул плеткой по асфальту, вырисовывая на камне слова. Расправив плечи, я выдохнул, чтобы немного прийти в себя и дать мыслям разложиться по порядку. Жюстин снова проглотила язык, ведь таким она меня знала мало. Она вообще мало что знала обо мне, потому что постоянно пропадала на каких-либо закрытых вечеринках, с друзьями-ноунеймами, подругами. Я был ей нужен для статусности, ведь иметь в парнях фотографа – это так романтично и модно среди ее округи.

— Обидно слышать такие слова, — уныло хмыкнув, Жюстин смахнула с щеки слезу. — Что мне делать? — едва слышно прозвучал ее вопрос. Затем она посмотрела на меня, словно безмолвно молила помочь ей, закрыть глаза на многое и дать второй шанс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Скажи правду, — предложил ей, потому что другого выхода и варианта событий не было. — Я не отказывался от ребенка, — тихо заметил я, — но, Жюстин, от теста я тоже не отказываюсь.

Она закивала, опустив голову вниз. Между нами возникла пауза, заполняющая тишиной гостиную комнату. Я посмотрел на лестницу, сразу подумав о Лизе. Надо было ее попросить остаться со мной, но Жюстин практически была готова сознаться. Иногда приходится жертвовать всем своим любимым и дорогим, чтобы заполучить правду. Какой бы она не была, ее приходилось принимать, иначе ложь могла окончательно разрушить ту хрупкую нить, которая только-только сплеталась в единый, крепкий канат.

Жюстин снова посмотрела на меня, в глазах гуляло сомнение. Что-то съедало ее изнутри, отчего девушка пошла на отчаянный шаг.

— Какой мне толк от того, что я скажу, Влад? — бывшая девушка всплеснула руками. — Почему у нас такого не было? — голос задрожал. Впервые я видел ее раненое сердце. Жюстин пала духом, сдаваясь на первом же шаге трудностей.

— Какого такого? — нахмурился я, переспрашивая у нее. Она кивнула на верх, имея в виду Лизу и наши чувства.

— Почему ты так легко полюбил её? За что?

— А разве нужно любить за что-то? — удивленно задал вопрос, хотя он больше казался мне риторическим.

— Но я…, — осеклась Жюстин, хмуря брови, — ты – фотограф… престиж.

— Именно, Жюстин, я был тебе нужен, как вещь. Как статус, понимаешь, — сев напротив нее в кресло, я придвинулся и оперся на колени локтями. Не сводя с нее своего взгляда, я упорно разглядывал в Жюстин ту девушку, в которую я влюбился – её я там не нашел. Все потому, что ее и не было, это мой плод вымысла. Фантазия, о которой я так грезил днями. Идеальная муза для моих полотен, но ею оказалась вовсе не Жюстин, а моя любимая и нежная Лиза.

— Это не так, — с надрывом ответила она, помотав головой.

— Так.

— Влад…

— Жюстин, — вновь оборвал ее, намереваясь закончить наш разговор. — Если хочешь по-хорошему, то через адвоката. После рождения ребенка – тест. Как бы грубо это не звучало, но я хочу знать, кто отец ребенка. Это честно.

— Это не справедливо! Как ты смеешь меня обвинять в том, что малыш не твой? — гнев и ярость бывшей девушки совершенно неоправданно лились рекой на меня.

— Успокойся, — только что я сказал точно также, как и моя Лиза. Даже смешно стало. Ухмылка мигом отразилась на моем лице, чем только смутила Жюстин, и она мигом замолчала, будто лишилась дара речи. — Не хочешь сознаваться сейчас, твое право. Через суд я все равно добьюсь тестирования, и это уже мое право, Жюстин. Вместо того, чтобы я мог помочь тебе, ты сама себе роешь яму. Я прекрасно помню твоих родителей и их традиции, которые мне всегда казались бредом, но они есть, увы, и от этого никуда не деться. Скажи сейчас. Или уходи.

— Ты, правда, поможешь? — с надеждой переспросила она, выдавая себя окончательно. Я осторожно кивнул. — Ответь мне только на один вопрос, — шумно сглотнув, она снова перепрыгнула с темы. Я терпеливо кивнул согласием. — Почему ты уверен, что Лиза – твоя судьба?

— Потому что она любит меня по-настоящему. Достаточно об этом не говорить, потому что всегда будешь чувствовать, что ты нужен этому человеку не только за статус, — конечно, слова прозвучали жестоко, но в них отражалась вся суть. Жюстин замерла, переваривая услышанное. Снова молчание, а потом я услышал стук каблучков – Лиза спускалась с лестницы. Затем я поднялся и тут же встретился взглядом с ней. — Извини, я должен отойти.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})* * *

Лиза ушла, словно сбежала, оставив в моей руке необычный сверток. И лишь из-за него я перестал думать о плохом. Нахмурившись, я еще раз похлопал ладошкой по карману, убедившись, что мне не приснилось. Вещица ждала своего часа, а раз Лиза попросила открыть ее после встречи с Жюстин, значит, это важно и слишком личное. Прогоняя в уме наш короткий диалог с моей любимой, я отметил, что она плакала, и все из-за меня. Прямо сейчас готов был заорать от невыносимых ощущений, что даже косвенно я сумел обидеть Лизу. Никто… никто и даже я не имел право ранить ее сердце.