Помнишь, ты сказал, что я никто?.. (СИ) - Юдина Екатерина

— Ничего я не хочу. И я не боюсь…

Дамиан взял мою ладонь и засунул себе в штаны, так же миновав резинку боксеров, из-за чего моя ладонь легла на его член. Прикосновение обожгло и я, содрогнувшись всем телом, хотела опять отдернуть руку, но Дамиан накрыл мою ладонь своей и прижал.

— Проклятье… Отпусти, — зашипела. Мысли зашалили и щеки обожгло слишком сильным румянцем. Черт возьми, я прикасалась к члену Дамиана. Для меня это до жути непривычно и даже дико.

— Не бойся, — хрипло сказано мне на ухо. — Ты с ним уже знакома. Вчера я тебя брал. Находился в тебе, а ты все еще трясешься, прикасаясь ладонью к моему члену.

— Мне просто непривычно… — я не хотела этого, но получалось, что против воли оправдывалась. И, тем более, последнее слово утонуло в стоне, так как Дамиан воспользовался запрещенным приемом. А именно, он поцеловал мою шею, сразу заставляя сознание поплыть и покрыться туманом. Я ненавидела его губы за то, что они делали со мной. За то, что в одно мгновение заставляли меня подчиниться и лишали любой силы воли.

В его поцелуях действительно было что-то дьявольское и проклятое. То, чего я боялась, но сопротивляться этому не могла. Хоть и очень сильно хотела.

— Привыкай. Мой член единственный, к которому ты будешь когда-либо в жизни прикасаться, — Дамиан прикусил мою шею. Этим причиняя легкую боль и будто бы ставя на мне его клеймо, которое отчетливо говорило, кому я принадлежала. Я зашипела, а парень языком обвел покрасневший участок кожи, из-за чего по  телу разлился будоражащий трепет и я против воли прогнулась в спине.

Мне хотелось съязвить на слова Дамиана. Сказать что-нибудь едкое, но пока что не могла произнести ни слова, а он все так же держа свою ладонь поверх моей, начал водить ею по своему члену от основания до головки.

— Вот так. Сожми ладонь сильнее. Молодец. Хорошая девочка.

Он полностью управлял моей рукой и все так же целовал шею, а я чувствовала себя неумелой ученицей, которую учили кое-чему плохому. Возможно, мне лишь казалось, но создавалось ощущение, что Дамиан учил меня исключительно для себя. Чтобы была заточена целиком и полностью только под него одного.

В голове пустота и я понимала, что немного позже мне обязательно будет стыдно. Причем, настолько сильно, что я даже не смогу посмотреть в глаза Дамиану, но пока что в его руках я была безвольной. Еще и любопытство брало верх и я, несмотря на затуманенное сознание, с неподвластным мне интересом, познавала мужчину. Вернее, я познавала именно Дамиана.

От себя я не могла скрыть то, что Дамиан был прав. Проклятье, я ведь и правда еще ни разу не видела его член. Специально не смотрела туда, ведь нечто такое казалось слишком смущающим, но сейчас я познавала его возбужденную плоть на ощупь.

Очень большой и толстый, а еще невыносимо горячий. И как нечто такое поместилось во мне? Как Дамиан меня им не порвал?

— Молодец, Мила. Скоро будешь брать его в рот.

— Да ни за что, — тут же прошипела. — Даже если на кону будет моя жизнь, я этого никогда не сделаю.

Дамиан дернул за края моих пижамных шорт, снимая их вместе с трусиками.

— Стой. Подожди. Что ты делаешь? Сюда может кто-нибудь войти.

— Я закрыл дверь, — он прикусил мое плечо, из-за чего я зашипела и боковым зрением заметила, как мой телефон, лежащий немного дальше на столе, засветился. Обернувшись, я заметила сообщение от Бланки, но сейчас мне было не до него. Тем более, мне была различима первая строка, в которой явно виднелось слово «Чудовище». Почему-то это наводило на мысль, что писала мне не подруга.

Глава 32. Слабость

— Подожди, — прошептала и тут же зашипела сквозь плотно стиснутые зубы, когда Дамиан дернул за ткань моей пижамной кофты, после чего небрежно отбросил ее куда-то в сторону, будто сейчас она являлась самой ненужной и даже раздражающей вещью в мире.

Поскольку я собиралась спать, лифчика на мне не было и уже теперь я оказалась полностью обнаженной перед парнем. Прохладный воздух защекотал кожу и я почувствовала себя до невозможности уязвимой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да подожди же ты.

Я все еще пыталась сопротивляться Дамиану. Между нами иначе невозможно, ведь здравый разум боролся с физическим влечением и буквально вопил о том, что ненормально отдаваться ненавистному человеку.  

Все это создавало в моем сознании сплошные противоречия и острую сладость со жгучей ненавистью, которые раз за разом схлестывались и взрывали мой разум сокрушительными ураганами.

Черт возьми, хотелось опять поддаться его сильным рукам, ведь в моей жизни так много грязи и горечи, а вот эти моменты с Дамианом… Пусть мне и не хотелось этого признавать, но они заставляли меня забыть обо всем. Почувствовать себя живой. Слабой, но желанной девушкой, а не каким-то ее изувеченным подобием.

Но, с другой стороны, хотелось накричать на себя до срыва голоса и жжения в горле. Сорваться и дать себе пощечину за проявленную слабость в то время, когда мне следовало быть сильной.

«Отлично, Камила. Ты поддаешься рукам врага и перед ним становишься податливой» — прозвучало у меня в голове.

Дамиан скользнул по мне взглядом, от которого я ощутила себя загнанной добычей оголодавшего хищника и, не придумав ничего лучше, я сняла с парня очки. Легче не стало, но немного успокаивало то, что он теперь значительно хуже меня видел. Правда, это ни грамма не замедлило Дамиана.  

— Не хочу ждать. И так долго это делал, — хрипло и с рычащими нотками. Его голос, взгляд и напряженное до предела тело, давали почувствовать, что еще немного и парень сорвется. Набросится.

Дамиан вплел пальцы в мои волосы и сжал пряди, заставляя запрокинуть голову и, таким образом, открыть для него беззащитную и хрупкую шею, которую парень тут же начал покрывать поцелуями, смешанными с болезненными укусами. С моих губ сорвался стон и я вновь начала терять себя, чувствуя, как губы парня спускались вниз. Когда они были на ключицах, я тут же закрыла ладонями грудь.

— Убери руки, — Дамиан прикоснулся губами к тыльной стороне ладони.

— Нет, — несмотря на затуманенный разум, ответила почти твердо.

— Как хочешь.

Парень резко подхватил меня под коленками и потянул ближе к краю стола и я, не удержав равновесие, легла на твердую поверхность, случайно сбросив на пол тарелку с салатом. Из-за этого недовольно замычала и сильно зажмурилась, чувствуя, как губы Дамиана коснулись меня около груди, которую я все еще прикрывала руками. Он больше не предпринимал попыток убрать мои ладони я самую чуточку расслабилась, просто потому, что посчитала, что заставила Дамиана уступить мне, но уже сейчас прогибалась в спине от того, как его губы вновь и вновь касались меня, постепенно спускаясь ниже и лишь, когда они уже были около низа моего живота, я поняла, что Дамиан собирался сделать.

Щеки обожгло дьявольским румянцем и я тут же попыталась отстраниться, но Дамиан сильнее сжал мои ноги под коленками и, удерживая меня на одном месте, губами коснулся моего лона.

Я содрогнулась всем телом и прогнулась в спине, убирая руки от груди и вплетая пальцы в волосы парня. Его язык скользнул между влажными складками, а я до крови прикусила губу, пытаясь сдержать уже не стоны, а крики. Казалось, что в этот момент меня пробило миллиардом молний, которые остались в моем теле множеством острых и безумных сполох, которые бурлили во мне вместе с кровью, но, в тот же момент одинаково собирались внизу живота.

Это было невероятно. Слишком сильно и мощно. Вообще неописуемо, но, с другой стороны я была готова плакать от смущения. Просто понимая, кто и что сейчас со мной делал, я желала провалиться сквозь землю. Черт возьми, а я еще смущалась показать Дамиану грудь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Пожалуйста, не нужно, — умоляюще и со срывающимся стоном.

— Так давно хотел тебя попробовать. Такая вкусная, — лишь ненадолго отстраняясь, а потом проникая языком внутрь меня.

Я с силой сжала его волосы и, запрокинув голову так, что шея заныла, разомкнула губы в беззвучном крике. Казалось, что стол подо мной прогнулся и стал мягким, а весь мир вовсе поплыл, превращаясь в дымку. Больше вообще ничего не было. Только я и Дамиан, а так же полное безумие, от которого хотелось стонать, кричать и плакать. Сходить с ума и погибать в каждом моменте, чтобы уже в следующем полностью восстановиться.