А кто у нас муж? (СИ) - Ланская Алина

— Тихо, тихо… Не пугайся. Это просто соседи…

— Соседи? — переспрашиваю. — К-какие соседи?

— Обычные соседи, — лениво вытягивается на диване и снова потягивает к себе. — Это ж панелька, тут стены картонные, вот и стучат.

— Чего стучат-то?

— А ты не слышала, как диван скрипел? Да и ты… в смысле мы тоже пошумели немного. Мне нравится, как ты кричишь. Ты даже не слышала, как они в стену били. — Кусает мочку уха, а я опять вздрагиваю. Но уже от стука в дверь.

— Не обращай внимания. Иди ко мне.

— Подожди. — Чуть отстраняюсь. — А раньше что? Почему раньше тишина была?

— Так лето было, — смотрит на меня снисходительно. — Дачный сезон. Но это не проблема. В ванной такой удачный выступ есть. Помнишь?

О да! И правда, очень удачный!

Гладит меня по волосам, уже очень поздно, но спать совершенно не хочу. Я очень соскучилась по нему, даже отпустить от себя не могу. Такая эйфория внутри, вот что угодно могу сейчас сделать!

— Дань, я люблю тебя.

Чувствую, как вздрогнул, как рука замерла в волосах. Вот дура-то! Кто тебя за язык тянул?! Какая к черту эйфория? Меня уже потряхивает от волнения. Нужна ему что ли моя любовь?! И вообще… это мужчина должен первым… говорить такое. Но от Рыжего разве дождешься?!

Ну чего ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь! Я тебе… да я никому такого не говорила! И вряд ли еще скажу.

— Дань? — Первой нарушаю затянувшееся молчание. — Я вообще тебе в любви призналась. Даже не представляешь, как меня сейчас трясет! И если ты скажешь, что тебе этого всего не надо…

Не успеваю больше ничего сказать. И слава богу!

Глава 47. "Дань, ты наркоман"?

— А что дальше? Значит, останавливает тебя местный индус… На каком языке вы вообще разговаривали?

— На ломанном английском сначала, а потом жестами. Ну и матом, конечно. Я на русском, он на местном каком-то, но видно было, что ругался…

За этот день я столько всего узнала о Рыжем. Даже не подумала бы никогда, что он, оказывается, ходил в детстве в музыкалку, что с детским хором объездил пол-Европы. Что играл на скрипке, но быстро бросил это дело… Ну тут можно было догадаться. Что мечтал петь, стать профессиональным музыкантом. Если б не такая любовь к компьютерным играм и если б не пришлось оставить хор и переехать с мамой…

— Там тепло… можно весь год ходить в одних шортах.

— И курить траву, да?

— Ага. Хочу на Новый год свалить на пару недель, ну или в январе.

Я бы тоже с ним свалила… Пусть и в Индию, с ее полной антисанитарией и обкуренными блаженными йогами… Так и не сказал мне, что тоже любит меня. Сволочь рыжая!

Поцеловал лишь, правда, очень нежно, прям бережно и попросил рядом с ним быть. И все! Еле сдержалась вчера, чтобы с дивана не спихнуть. Уже раз десять пожалела, что призналась, но уходить все равно не хочется. Это ж мой Рыжий! Завтра понедельник, на учебу, но еще полдня точно есть, первую пару все-таки просплю, отсюда поеду утром.

— … Я и сам не понял, как там оказался. Но вели себя нормально, только курить не давали. Думал, сдохну без табака.

— Или без травы? Дань, ты наркоман? — Приподнимаюсь с подушки, мне важно видеть его глаза.

— Я никогда не кололся, если ты об этом. Не пробовал даже. С травой завязал еще летом. Но сигареты, да, — тянется за пачкой. — Тут я зависим. Но ты и сама это знаешь.

Знаю, конечно, сколько раз ругалась из-за дыма этого вонючего!

— Почему так надолго уехал зимой? Тебя же Айс только в мае, кажется, домой привез?

— Надо было.

— Это как-то с Максом связано? С наркотиками?

Он молчит, долго не отвечает, но я жду. Терпеливо так.

— Мы поссорились после того как Макса обкололи. Его отец обвинил меня в этом. Вот и уехал. Подальше.

Заботливый папаша, хотя кто б сомневался.

— А зачем вы в Москву сорвались так резко? Вроде ж не собирались, да?

— Заказ интересный поступил, очень сложный, мы таким раньше не занимались. Вот Ник и забрал нас на переговоры. Но тебе это неинтересно, наверное?

Ну почему же?! Очень даже интересно, ни черта, правда, не понимаю, что он рассказывает, но слушаю внимательно. Я решила ничего не говорить ему о Луизе, хотя потом обязательно раскрою глаза на эту лживую суку. Но не сейчас. Банально не хочу портить себе настроение, да и почему-то думаю, что он и без этого не станет с ней продолжать. Пипец, Маша! Совсем мозги расплавились. Ладно, побуду сегодня счастливой дурой, имею право в конце концов.

— А что у тебя с этим… Матвеем?

Стоило было только расслабиться, а вот и ни фига. Зачем ты про него спрашиваешь? Нельзя разве просто поваляться в постели?!

— А что? Ревнуешь?

— Нет, но я не буду запасным вариантом.

— Ну а я тем более, Дань. Никаких Луиз больше! Я же вижу, что она тебе полдня названивает, а ты не отвечаешь.

— Ты не запасной вариант, — серьезно смотрит на меня, а я, дура, верю ему. — Маш, я не играю в игры, и тебе не позволю. А с Луизой мы просто… встречались… иногда.

Встречались?! Да ты трахал ее! А она уже всю твою жизнь на десять лет вперед расписала! Да еще и к отцу твоему за поводок привела бы! Вскакиваю с дивана, хватаю его футболку и громко хлопаю дверью ванной. Поругаемся, вот опять поругаемся ведь!

— Я с Матвеем даже не спала ни разу! Слышишь? — Кричу так, что слышат, наверное, и соседи, этажа через два. — А ты?!

— Ну я с ним тоже не спал. — Уже рядом стоит и улыбается, клоун рыжий! — Ты чего завелась опять? Я сказал, что хочу, чтобы ты была рядом, а…

— Я тебе сказала, что люблю тебя! Тебе мало?!

— Мало. Маш, мне этого мало. — Подходит ближе, обнимает за плечи. Так бы и врезала! Все настроение испортил! А так хорошо день начинался… — У тебя семь пятниц на неделе. А я хочу быть уверен.

Ну раз хочешь! Выкладываю ему весь свой разговор с Луизой! От и до! Ничего не умолчала! Опять меня несет, не так хотела ему все рассказать, но я и правда не могу уже сдерживаться. Ну и что дальше было, тоже рассказала.

По глазам вижу — поверил! И такое облегчение внутри, даже злиться больше не могу на него.

— И как ты теперь жить будешь? Маш, я не просто так про Матвея спросил?

Дался ему этот Матвей! Лучше б сказал, что сучку эту хитрую к себе больше не подпустит!

— Понятия не имею, — отвечаю честно. Вот совсем не представляю. Придумаю что-нибудь. Наверное. А с Матвеем… я сама разберусь.

Больше он ничего не сказал, хмыкнул что-то недоверчиво, но промолчал. Бесит просто, что он в меня не верит. Пыхчу на кухне, секс, конечно, классный, даже мышцы болят уже, но есть все-равно хочется. А у него опять ни черта!

— Может, пойдем погуляем? Маш, я тебе как бы свидание должен. А то не получилось в прошлый раз.

Так свидание или погулять? Не думаю, что Рыжий понимает разницу.

— Дань! Это, конечно, классно, я ценю, но в таком виде, — показываю на свои джинсы и свитер — на свидания не ходят.

— Да мне пофиг, Маш, — идет к коридору и начинает обуваться. — По мне так на тебе любая одежда лишняя. Идем! Есть хочется, а дома нет ничего.

На улице холодно, сыро, кругом лужи из-за недавнего дождя и уже темнеет. И куда, интересно, мы пойдем? Жуткий спальный район, тут и ходить-то вечером страшно, наверное. Машины у Рыжего нет, понятное дело. Я вообще его за рулем представить не могу, если честно. Чую, это будет самое провальное мое свидание!

Пересекаем сначала один двор, потом другой, Рыжий явно знает местность, ну хоть не заблудимся.

— Дань, а куда идем-то? Тут вообще безопасно, а? Может, тачку поймаем и в центр? Я там крутые… ну, нормальные места знаю.

— Да пришли уже, как раз в «Центр».

Какой на … центр? Стоим напротив какого-то полуразрушенного завода, освещение так себе, его нет практически. Подводит меня к огромному зданию, похожему на амбар. И главное, никого вокруг. Ни одного человека, даже бомжа завалящего и того не вижу.