Людмила Бояджиева - Сладкий роман

— Майкл, у меня идея — я провожу вас домой, — сказала я нарочито-интимным голосом, насладившись метнувшимся в его глазах страхом. Страхом недоверия. И чтобы совсем не сбивать с толку беднягу, добавила, Мы пойдем кататься на каруселях. Ведь Пратер у вас под боком, а мне неловко ходить в такие места одной.

— У вас нет детей? — серьезно спросил Майкл.

Я со вздохом пожала плечами.

— Тогда на сегодняшний вечер я вас удочеряю. Или нет, буду вашим заботливым дядюшкой. Сам-то я, наверно, спасую перед опасностью рассмотрел уже, какие там жуткие пыточные аппараты громыхают… И еще: в метро мы не поедем. В Вене чудесное метро, но я не видел там ни одной женщины в вечернем туалете. Тем более, такой ослепительной.

Майкл остановил такси и назвал адрес. Мы чинно разместились на заднем сидении.

— Для дядюшки вы выглядите слишком старомодно. Пожилые джентльмены здесь, как правило, форсят — предпочитают светлые, яркие тона, клетку, пестрые галстуки, элегантную стрижку. Принято подкрашивать седину и никого не возмутит маникюр, конечно, без цветного лака.

— Действительно, старость беспомощна и требует особого ухода. Тогда жалость и брезгливость сменяется уважением и даже определенным эстетическим чувством. Я успел заметить местных дам. Язык не поворачивается назвать их старушками. Право же, это даже красиво: достоинство долголетия.

— А молодых? Вы замечаете молодых? — на повороте я слегка пододвинула к нему бедро и навалилась плечом.

Он восстановил дистанцию, когда машина вырулила на ровное место.

— Сколько вам лет, Михаил Семенович?

Майкл в испуге схватился за грудь. Пошарив в верхнем кармане, с облегчением вздохнул:

— Уж подумал, что забыл в джинсах паспорт. Меня предупредили, что за границей нужно всегда иметь документ при себе. Тем более, что я сопровождаю даму в такое сомнительное место.

Я ловко выхватила из его рук красненькую книжечку с гербом Советского Союза. Майкл протянул руку за своим документом, но я не выпустила добычу.

— Нет уж, приличная дама должна хоть что-что знать о человеке, делящем с ней крышу замка.

Я раскрыла паспорт и присмотрелась к фотографии. Было темновато, но не рассмеяться я не могла: на меня смотрело испуганное лицо молодого Пьера Ришара в ореоле вьющихся волос.

— Это что, школьная фотография после выпускного бала?

— Позапрошлогодняя. Фотографировался для поездки в Словакию. А бланки ещё не успели заменить на российские, — протокольным голосом возразил он и отобрал паспорт.

Но я успела рассмотреть дату рождения. Моему «дядюшке» Майклу было всего сорок лет. Нет, вернее, исполнится в декабре. Значит, Козерог и на пять лет моложе Сола…

— Вы почему-то сразу решили, что я кандидат в пенсионеры и не составлю конкуренции как наследник. Долго ли проскрипит старичок! — Майкл расправил плечи, одернул пиджак и, заглянув в переднее зеркальце, поправил очки. Ничего, ничего. Это я от волнения так плохо выгляжу. Вот начну бегать по аллейкам нашей усадьбы, плавать в фонтане, а по ночам, при луне, играть на клавесине… Потом загуляю и в один прекрасный день представлю «племяшке Дикси» симпатичную девушку.

— А жену бросите? Или передадите товарищу?

— С чего вы взяли, что я женат? Может быть, русские носят кольца всегда? Вообще-то я — наполовину еврей.

— Вам прямо к центральному входу парка? — осведомился шофер.

— Да, пожалуйста, — ответила я и протянула сто тридцать шиллингов.

Майкл взял у меня бумажки, порылся в кошельке и добавил ещё 20. Потом достал записную книжку и что-то чиркнул.

— Записали номер машины на случай, если выболтали государственную тайну? — Я вышла, с удовольствием вдыхая запах ярмарки, детского праздника.

Аттракционы сияли огнями, все громыхало, светилось и пело. Толпа гуляющих двигалась к входу в парк, над которым в синем ночном небе крутилось гигантское колесо обозрения — символ и гордость Пратера. На выстроившихся вдоль аллеи лотках продавали всякую всячину, возбуждающую аппетит.

— Ой, тут есть даже соленые огурцы! — Удивился почему-то Майкл, засмотревшись на кисленькую снедь.

— Здесь это обязательное лакомство. Для тех, кого мутит после всех этих цирковых приключений. Вы не страдаете морской болезнью, Майкл?

— Я люблю соленые огурцы. Если они здесь выдаются в качестве антирвотного средства, я готов прокрутиться в какой-нибудь из тех отвратительных мясорубок. — Прищуренные глаза кузена опасливо устремились к вертящимся в сиянии разноцветных огней аттракционам.

Гремели, перебивая друг друга, динамики — песенки, мяуканье, электронные завывания Кинг-Конга и шум морского ветра. Что-то металлическое лязгало, угрожающе свистело: идиотский клоунский хохот, усиленный динамиками, сменялся плачем. Маленькая девочка рядом с нами дернула за руку маму:

— Мицы лучше остаться в машине, боюсь, его может стошнить, — с опаской показала она на игрушечного кота.

Майкл потянул меня в темные кусты в стороне от центральной аллеи, по которой в обе стороны двигалась толпа, хрустя поп-корном, облизывая леденцы или мороженное. Я зацепилась каблуком о траву и чуть не упала.

— Да осторожнее вы, наследница! — прошипел Майкл. — Здесь полно полицейских.

Он прижался ко мне и выдохнул:

— Кошелек!

— Вы хотите купить жвачку или пластиковый нос? Не стесняйтесь, Микки, Дикси не обидит мальчика.

— Кошелек! Мне надо двести, нет, — триста шиллингов!

— Возьмите все. Вы же все равно собрались меня придушить.

Мы все ещё стояли в обнимку и для пущего страха Майкл вцепился в мое платье на уровне пупка, притягивая к себе.

— Фу, простите… — схватившись за лоб, он отступил. — Задурачился, Дикси. Рядом с этой детской площадкой так и тянет нашкодить… Правда, я не умею быть альфонсом. Дайте мне взаймы до Москвы, чтобы я мог не чувствовать себя «совком»… Ну, какой-никакой, а все же — мужичок. Почти барон. Дайте, Дикси.

Я протянула ему пять сотенных.

— Хватит?

— Еще я должен вам… за вчерашний кофе, за оперу, такси… ну, у меня там записано.

— Вы мелочный и скучный тип, — я решительно повернулась и двинулась к толпе.

— Постойте! А то я начну кричать и громко ругаться по-португальски.

— Почему по-португальски?

— Русский в этом районе вся торговая братия понимает. А португальцев здесь мало. Вот, смотрите: «Ambra di merdi!» — завопил он.

Тут же из-за кустов выглянул милый молодой жандарм в беретике набекрень, внимательно оглядел парочку и любезно осведомился:

— Фрау требуется помощь?

— Нет-нет! Все в порядке. Спасибо, — улыбнулась я и потянула упирающегося Майкла в строну.