Летиция Болдридж - Страсть и власть

Усевшись в вертолет, Уотсоны отвлеклись разговором друг с другом, а Джонатон и Марийка любовались видом на Вашингтон с высоты птичьего полета. Внизу, на дорогах, было полно автомобилей, возникали пробки, обычные в конце недели, когда жители американской столицы торопились выбраться из города.

Они пролетали над окрестностями Мэриленда, достигли Кэтоктинских гор. Весна вступила в свои права, горы покрывались яркой зеленью. Воздух был все еще холодным, но солнце начинало припекать, придавая горному ландшафту новую окраску.

Когда президент с первой леди и их гости вышли из вертолета, их приветствовал морской офицер, комендант резиденции. Джонатона и Марийку проводили в отдельный коттедж, окрашенный в теплые яркие тона. В уже разожженном камине весело потрескивали дрова, распространяя приятный запах еловой смолы.

Марийка и Джонатон наконец смогли кинуться в объятия друг к другу.

— У нас есть с тобой полтора часа до ужина, — сообщила ему Марийка.

— Тогда давай устроимся у камина и поболтаем, — предложил Джонатон, подводя Марийку к уютному дивану, покрытому шерстяным пледом.

— Отличная идея!

— Я так давно тебя не видел. У нас все время не хватает времени на серьезный разговор.

— Милый, злой гном пробежал между нами, — прижалась к нему Марийка.

Джонатон взял ее голову обеими руками и внимательно посмотрел в глаза.

— Я так переживал из-за размолвки с тобой. Мы никогда не будем ссориться, когда поженимся. Я уже видел многих твоих друзей, а ты не встретилась ни с одним из моих друзей. Мы должны исправить эту ошибку.

— Уверена, мне понравятся твои друзья.

— Ты ни разу не была в Чикаго так долго, чтобы я смог тебя с ними познакомить. Почему ты так уверена, что они тебе придутся по вкусу?

— Если ты им симпатичен, как я могу сомневаться, что мы с ними найдем общий язык?

— Но они совсем другие… я хочу сказать, отличаются, ну, скажем, от Джорджанны и Чонси, например, от Стьюарта Уэлтона, даже от Эви и Мака.

Если припомнить, как ты вел себя на приеме у Джорджанны, я в этом не сомневаюсь.

— Я редко бываю на таких дурацких приемах, мне это просто не нравится.

— Ты предпочитаешь быть бесцеремонным?

— Не надо передергивать, ты меня не так поняла.

— Возможно, ты совсем не такой, каким я тебя представляю.

— Мне тоже так кажется. Одно дело быть главой большой компании, общаться с моей матерью, с тобой, совсем другое дело — выполнять некую социальную роль в сферах, которые мне абсолютно чужды, как это было на приеме у Вилкинсов. Для тебя такие встречи естественны, ты чувствуешь себя с подобными людьми как рыба в воде, а меня они раздражают, мне хочется над ними поиздеваться.

— А почему ты не устроил для меня вечеринку в Чикаго, где я смогла бы увидеть твоих друзей?

— На вечеринках не становятся друзьями. Нужно время, чтобы узнать людей, сблизиться с ними.

— У меня его действительно не было.

— К сожалению, у тебя вообще нет времени для меня.

— Перестань, Джонатон, не усложняй ситуацию снова.

— Но ты же никак не ответишь мне, когда наконец мы поженимся. Долго так будет продолжаться?

Марийка притянула Джонатона на диван.

— Очень скоро! Наша свадьба будет великолепной, я тебе обещаю. Не терзай себя и меня. Давай сейчас забудем обо всем, что нас разделяет… у нас мало времени, — и принялась раздевать Джонатона. — Через час мы должны быть готовы к ужину.

Он не сопротивлялся, их тела жаждали друг друга, но у Марийки осталось ощущение, что он слишком торопился.

На следующее утро Мак пригласил Джонатона сыграть партию в гольф, а Марийка с Эви остались в гостиной, уютно устроившись на диване с чашечками кофе.

— Ты себе не представляешь, Эви, насколько приятно для меня и Джонатона было получить ваше приглашение. Вы двое, самые занятые супруги в мире, вспомнили о двух старых друзьях, измотанных работой, постоянными перелетами, переговорами. Нам так редко в последнее время удается вместе отдохнуть, расслабиться.

— Мы тоже страшно обрадованы вашим визитом. Но вот что я хочу сказать тебе, подруга. Для двух сумасшедших влюбленных вы выглядите не слишком-то счастливыми.

— Просто мы оба устали, — возразила Марийка. — Слишком много у обоих проблем, у каждого своя жизнь, мы редко видимся, — все это на нас давит.

— Работа не мешает тебе следить за собой. — Эви одобрительно оглядела наряд Марийки. — Но твое внутреннее состояние устраивает меня меньше, чем твой внешний вид.

— Не беспокойся о нас! — рассмеялась Марийка. — Все будет отлично.

Она поставила пустую чашку на поднос и задумчиво засмотрелась на вид, открывающийся с веранды.

— Вчера вечером за ужином ты, мне показалось, была раздражена на него за что-то.

— Почему ты так решила? — насторожилась Марийка.

— Ты подсмеивалась над ним. Мне кажется, ты даже не осознавала этого, но твои замечания были слишком язвительны. В конце концов, не такая уж это ошибка с его стороны — есть аспарагус с помощью ножа и вилки, когда мы ели руками. Мак даже сказал мне потом, что если бы ему в такой форме сделали замечание, он бы впервые позволил, себе ударить женщину.

— Неужели я показалась тебе столь категоричной? Это ужасно неприятно.

— К сожалению, это так. Потом ты три раза делала выпады по поводу отношения его матери к тебе. Тот пасхальный обед был уже так давно, а ты все не можешь ему простить неприятной сцены. Вовсе необязательно было ему об этом напоминать. Извини старую подругу, что говорю все это, но тебе стоит забыть стычку с его матерью. На следующий год отпусти его одного к своим родственникам. Извини еще раз, я не обидела тебя?

— Наверное, ты права. — Марийка налила себе еще кофе, стараясь собраться с мыслями, — но мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. Почему ты вдруг решила, что у нас с Джонатоном не все в порядке. Ты уже не первый раз говоришь мне об этом. Почему?

— Джонатон звонил мне с Дальнего Востока. Вот я и решила пригласить вас вдвоем в Кэмп-Дэвид. Он очень переживает, Марийка.

— Я даже не знала, что вы с ним говорили. Он мне ничего не сказал. Даже когда я передала ему твое приглашение, он не упомянул о вашем разговоре.

— Мы говорили немного, но мне показалось важным, чтобы вы оба отдохнули у нас в этот уикэнд. Он сказал, что не может выдержать и двух суток, чтобы не поговорить с тобой, а ты все время куда-то уезжаешь, встречаешься с десятками других людей, а для него у тебя нет времени.

— Похоже, Джонатон меня ревнует, — мрачно заметила Марийка, — ей совсем не нравился этот разговор.

— Он очень переживает разлуку с тобой, — возразила Эви. — Мне кажется, ты должна быть добрее к нему. Не подогревай ваши разногласия хотя бы здесь, не отталкивай его. Послушай, — тон Эви изменился, — я пригласила тебя не для того, чтобы читать тебе нотации и портить настроение. Мы с Маком хотим, чтобы у вас было чудесное романтическое свидание, и давай закончим этот неприятный для нас обеих разговор.