Француаза Бурден - Хрустальное счастье

– И мой отец ничего не говорит, он считает это нормальным! – взорвался Виржиль.

Ален молча продолжал продвигаться вперед, руки в карманах, разглядывая оливковые деревья в поисках следов кошенилей. Время цветения было ранним. Молодые ветки гнулись от изобилия плодов и притягивали огромное количество паразитов.

– Моя сестра с Сирилом, тебя это не шокирует? – продолжил он с досадой. – О, я отлично знаю, что ты встанешь на его сторону…

– Сирил мой крестный сын, у него нет отца, и я его очень люблю, да, – пробормотал Ален.

– Согласен, согласен! Но есть тысячи других девушек, почему он выбрал собственную кузину?

– Вы не двоюродные братья.

– И слава Богу! В любом случае я ничего не могу с этим сделать, я его не переношу. Если я увижу, как он кладет свои лапы на Тифани, я набью ему морду.

Ален резко остановился, бросив на мгновение тщательное обследование растений.

– Что это еще за роль заступника? Тебя кто-то просил о помощи? Твоей сестре девятнадцать, Сирилу двадцать один, они взрослые люди.

Растерявшись, Виржиль тщетно искал, что можно возразить, но лишь пожал плечами.

– Если твои родители не вмешиваются, – настаивал Ален, – если Мари ничего не говорит, почему ты должен влезать? Просто чтобы воспользоваться случаем и еще раз выступить против Сирила? Объясни мне сначала, что об этом думает Магали?

– Ничего, и ты это знаешь. Тифани сама приехала пооткровенничать с ней этой зимой, но тогда они не поделились со мной этим секретом! Сегодня мама рассказывает это совершенно естественно, потому что приходит лето, и они приедут сюда держась за руки! Я должен хлопать в ладоши от радости?

Его зеленые глаза потемнели, и он добавил яростным тоном:

– Я думаю, что, в конце концов, всех их возненавижу!

– Послушай, ты меня утомляешь, – вздохнул Ален.

Он сел на каменистую землю в тени оливкового дерева. Чуть позже к нему подошел Виржиль, но ограничился тем, что прислонился к стволу.

– Семья будет здесь через несколько дней, тебе надо успокоиться.

– Как будто это так просто сделать… – пробормотал молодой человек. – Кроме Лукаса я никого не хочу видеть. Особенно папу, воркующего с Беатрис!

– Ты думаешь, это правильное слово? – промолвил Ален, иронически улыбнувшись.

– Может, и нет, но это его ошибка. Он не должен был жениться на девушке ее возраста, и если он несчастлив в браке, я не буду его успокаивать!

– Ты очень нетерпим.

– И очень злопамятен, да!

Ален бросил камешек вдаль, потом стал рассматривать пейзаж, это было его любимым занятием. Вдали, на синеющей вершине холма, ряд кипарисов, казалось, колыхались, как мираж на жаре. Ближе к ним долина, покрытая оливковыми деревьями, отливающими серебром, плавала в почти прозрачном свете.

– Это не личинка моли, нет? – вдруг воскликнул Виржиль.

Разом Ален встал, чтобы исследовать молодую ветку, которую держал в руках Виржиль.

– Нет, – сказал он облегченно, – к счастью нет… если моль попадет на оливковые деревья, у нас с тобой не будет отдыха!

Он бросил удовлетворенный взгляд на молодого человека, который все еще хмурил брови, не отпуская ветку.

– Продолжим? – предложил он, переходя к следующему дереву.

За последние месяцы Виржиль сделал большие успехи. Его интерес к хозяйству только рос, он показал себя лучшим учеником, чем ожидал Ален, и даже начинал проявлять инициативу. Он больше никогда не опаздывал утром, он не задавал ни одного вопроса дважды, работа его не пугала. Если сначала Валлонг был для него убежищем, а Ален его крепостной стег ной, то теперь он стал его частью.

После долгого молчания, подчеркнутого легким стрекотом цикад, они пришли к подножью холма в промокших от пота рубашках и покрытых пылью ботинках.

– Что ты думал приготовить нам на обед? – спросил смеясь Ален.

– Овощи, обжаренные в сухарях, но думаю, что мы сделаем лучше салат, на самом деле слишком жарко…

Виржиль вынужден был научиться справляться с покупками, кухней и генеральной уборкой время от времени, Ален ни в чем не делал ему уступок. И он пошел на это, не жалуясь, тем более не жалея об авеню Малахов или студенческой скамье.

Бок-о-бок они продвигались к дому, спеша глотнуть немного прохлады, однако Ален остановился на мгновение и прикурил свою первую сигарету за день.

– Если вы с Сирилом, правда, не хотите друг другу докучать, почему бы тебе не переселиться в овчарню на время каникул?

– Ты и, правда, свой парень! Я рассчитывал пожить какое-то время у мамы, но не стоит и говорить, что я предпочитаю твое предложение!

– Я был в этом уверен, да. В любом случае не пользуйся этим, чтобы позлить остальных. Семейные трапезы неизбежны, как ты знаешь. Я их столько выдержал с твоим дедушкой, когда был в твоем возрасте! Я ненавидел, лето, но была Клара, и когда она была там, я мог все переносить с улыбкой…

Виржиль покачал головой, чувствительный к воспоминаниям о прабабушке. Он хорошо ее помнил и знал, что Ален ходит иногда на кладбище Эгальера и относит букет лаванды.

– Ее всем не хватает, мне кажется, – мило сказал он. – Хотя папа и пытается изображать вождя племени, это совсем не то…

– Оставь своего отца в покое! – воскликнул Ален. – В чем ты его упрекаешь? Позволить себе жениться на женщине намного моложе его? Это он будет расплачиваться, а не ты. И я тебе напоминаю, что он тебя пока не трогал.

– Только потому, что ты его об этом попросил!

– Да. И что? Он, по крайней мере, меня послушал, даже если не хотел этого.

Виржиль воспользовался случаем и произнес:

– Вы, правда, кажется, стали лучше переносить друг друга. Ты мне расскажешь как-нибудь, почему вы поссорились?

Вместо ответа Ален поднялся по ступенькам крыльца, открыл дверь в дом. Внутри закрытые жалюзи поддерживали сносную температуру, и сумрак показался им приятным. В кухне Виржиль достал корзинку с перцем, помидорами, несколькими перьями лука, пока Ален принялся нарезать хлеб.

– Запретная тема? – спросил Виржиль, кидая овощи в раковину.

– Нет, вовсе нет… Я тебе делаю бутерброд?

Молодой человек обернулся, чтобы посмотреть, как Ален спокойно клал тонким слоем пюре из оливок и анчоусов.

– Тогда, если об этом можно говорить, – настаивал он, почему ты молчишь?

– Потому что не я должен тебе об этом рассказать. Ты задашь вопрос своему отцу или дяде сначала. Если они тебе ответят, я изложу тебе мой взгляд на все это.

Виржиль часто мучил мать по этому поводу, никогда не получая убедительных объяснений. Она делала смутные намеки на старую ссору между Шарлем и Эдуардом, проблемы времен войны, которые ее не касались.

– Очень хорошо, – заявил он, – они скоро будут здесь, я воспользуюсь случаем и спрошу их.