Фиби Конн - В плену желаний

Эми глубоко вздохнула:

– Могу в это поверить.

Гордон прополоскал салфетку, еще раз тщательно вытер лицо и остался доволен тем, как ему удалось промыть рану.

– Наверно, кто-то поцарапал меня кольцом.

– Наверху у меня есть бактерицид. Снимите рубашку, пока я схожу за ним.

– Эми, – попытался воспротивиться Гордон, но она вышла, не слушая его.

Галстук уже лежал в его кармане, и, расстегнув запонки на манжетах, он снял свой пиджак, а затем и рубашку, залитую кровью. Услышав, как Эми спускается, он торопливо надел пиджак.

– Возьмите рубашку и идите со мной в кухню, – позвала Эми. Она принесла голубой пластиковый таз, которым пользовалась для замачивания белья, налила в него холодной воды и, когда Гордон подошел к ней, бросила туда его рубашку. – Садитесь к столу, я смажу вам порез.

– Да, мамочка.

Эми стало смешно, и она улыбнулась, подходя к нему:

– Я что-нибудь не так сказала?

– Наоборот, нет ничего плохого в том, что вы хотите позаботиться обо мне. Я думаю, что это очень мило с вашей стороны.

Гордон подавил желание протянуть к ней руки и обнять и вместо это сидел, не двигаясь, пока Эми накладывала антисептик на его рану.

– Кстати, о мамочке, – начала Эми, надеясь, что не покажется чрезмерно любопытной. – Меня удивило, что у вас все тот же номер телефона. Вы живете со своей семьей?

– Вы хотите сказать: «по-прежнему со своей семьей»?

«Кажется, я сую нос не в свои дела», – встревожилась Эми.

– Простите, я задала слишком личный вопрос.

– Вовсе нет. Когда мои родители десять лет назад переехали в Седону, штат Аризона, я продал свой дом и купил их старый, чтобы увеличить их пенсионный фонд. Мэтт Тренерри переделал там кухню пару лет назад. Думаю, вам известно положение вещей в старых домах: вечно что-нибудь надо переделывать, или заменять, или чинить.

– Я через это прошла. В прошлом году мне пришлось заменить кипятильник, мусоропровод и плиту. На стиральную машину и сушилку я стараюсь не дышать, а крыша в гараже течет так, что даже страшно.

– О да, радости домовладельца.

– Совершенно верно. – Эми отступила назад и поставила мазь на стол. Царапина, пересекавшая его щеку, была длинной, но не глубокой. – Надеюсь, шрама не останется, – забеспокоилась она вслух.

– Не так уж много мужчин имеют счастье в пятьдесят два года обзавестись шрамом, добытым в сражении. Это чертовски хорошая история.

Не будучи в силах дольше противостоять искушению обнять Эми, Гордон протянул к ней руки и усадил ее на свое колено.

– Гордон!

– Друзья зовут меня Эш. – Он зарылся лицом в ее шею, игриво покусывая ее. – Вы все так же прекрасно выглядите в красном.

Какое-то время Эми не знала, куда девать руки, но затем обняла его за шею.

– Боюсь, что сегодняшний вечер был больше похож на кошмар, чем на воплощенную мечту. Мне очень жаль.

– Вы когда-нибудь перестанете извиняться? – Гордон энергично обнял ее. – К тому же вечер еще не кончился. У вас есть стерео, или, может быть, мы будем танцевать под ваше кухонное радио?

– Раньше у меня было стерео, но моя старшая дочь Карен забрала его, когда переезжала в свою мастерскую. Вот, кстати, еще одна вещь, которой я должна обзавестись.

Гордон любовался завитками ее волос, зачесанными за уши.

– Вам надо было делать так, когда вы учились в школе.

– Что делать?

– Убирать волосы за уши так, как сейчас. Вы вовсе не изменились, леди, в отличие от меня.

Его грудь была покрыта темными кудрявыми волосками, и, хотя Эми хотелось запустить в них пальцы, она подавила этот порыв.

– Вы ошибаетесь, Гордон, то есть Эш, мы оба изменились.

В этот момент он прижался к ней еще теснее, и она не отстранилась. Его поцелуй был легким, но глубоко взволновавшим ее. Она немедленно освободилась из его объятий.

– Думаю, что нам лучше потанцевать. Гордон встал и последовал за ней к стойке, на которой находился радиоприемник.

– Я знаю несколько радиостанций, передающих отличную старую музыку, – заявил он, покрутил ручку настройки и поймал песню группы «Платтерс» «Туман в твоих глазах». – Взяв Эми за руку, он повел ее назад в столовую, где они и устроили себе танцевальный зал перед зеркалом, возле которого она прикалывала к корсажу его подарок. Но теперь этот прекрасный белый цветок мешал Гордону обнять ее крепче. – Может быть, положим орхидею в холодильник?

Вместо ответа Эми положила цветок на обеденный стол и шагнула в его объятия.

Он был выше Стива, но, сделав это мимолетное сравнение, она перестала думать о бывшем муже. Гордон держал ее крепко, но так нежно, что она не чувствовала себя его пленницей. Она до отказа повернула выключатель верхнего света, максимально притушив его.

– Вот, теперь гораздо романтичнее.

Гордон был так обрадован тем, что она хотела сделать этот спектакль красивым, что не нашел слов. Он медленно повел ее в танце.

Следующей песней был «Великий притворщик», и Гордон улыбнулся про себя, вспомнив, сколько раз за эти годы он мечтал танцевать с Эми Стюарт. Все свою жизнь он хотел держать ее в объятиях и наконец добился этого.

– Жаль, что я не знал раньше, как вы одиноки, – прошептал он. – Я постучался бы в вашу дверь на следующей же день.

Эми подняла голову, чтобы взглянуть на него, и встретила его поцелуй. Она знавала мужчин, поцелуи которых были такими захватывающими, что она еле могла выдержать их, но поцелуй Гордона был совершенством. Дразнящий, едва касающийся ее губ, он затем превращался в глубокую медленную ласку. Эми сбилась с ритма и наступила ему на ногу.

– Ох, простите.

Гордон отодвинул от обеденного стола стул и снова усадил ее к себе на колени.

– Тише, мне все равно больше хочется целовать вас, чем танцевать.

Застенчивость Эми прошла, и она скользнула рукой под его пиджак. Его кожа была теплой, а упругие волоски на груди были так приятны на ощупь. Эми подняла руки и погрузила пальцы в его густые кудри. Целоваться с Гордоном было так восхитительно, и она не смогла скрыть досады, когда он слегка отстранился.

Гордон ласково провел пальцами по ее подбородку, чтобы она перестала хмуриться:

– Еще несколько минут, и я уже не смогу остановиться. Вы хотите, чтобы я остался на всю ночь?

Озадаченная этим вопросом, Эми уперлась в его лоб своим лбом. Да, она хотела, и очень сильно хотела, чтобы он остался, но в последний раз, когда она уступила зову сердца, это повлекло за собой катастрофический брак с обманщиком. Она глубоко вздохнула.

– Я определенно хочу, чтобы вы остались, но все Же намерена попросить вас уйти.

– Это и называется женской логикой? – прошептал он ей на ухо.

Эми прижалась к нему: