Роберта Лэтоу - Обними меня

Хэрри заметил, как на глазах у Септембер блеснули слезы. Смахнув их кончиками пальцев, она сказала:

– Неужели ты, Хэрри, забыл об Оливии? Это она всегда была душой и сердцем нашего сообщества. После той роковой ночи, когда погиб принц, а она исчезла, наше существование резко изменилось. Я познакомилась с тобой и по уши в тебя влюбилась. Анжелика, составлявшая вместе с Невиллом и Маргарет любовный треугольник, решила вдруг, что третий лишний, и уступила Невилла Маргарет. Маргарет же влюблена в Невилла и хочет выйти за него замуж, то есть готовится совершить поступок, прежде для нее немыслимый. Даже домосед Джеймс засуетился: стал отвечать на звонки занимающейся ботаникой американки Эмили Уорфилд, которая от него без ума и вот уже несколько лет упрашивает его приехать к ней в Филадельфию. Уверена, кроме того, что отныне детективы не оставят Сефтон-Парк в покое и будут нас время от времени навещать, чтобы проверить, не объявилась ли тут Оливия. Так что здесь все, буквально все изменилось с тех пор, как ты, мой милый, мой дорогой, мой любимый, прибыл в нашу деревню с целью схватить Оливию и передать ее в руки правосудия.

В эту минуту в гостиную вошла Маргарет и объявила:

– Прошу всех к столу!

Глава 13

Энти Пламм сидела за столом между Джеймсом и Невиллом. Со своего места она наблюдала за гостями мисс Маргарет Чен. Все они были милыми, интеллигентными людьми, даже детективы, приехавшие с Хэрри Грейвс-Джонсом. Они обладали красотой и молодостью, и перед каждым из них была целая жизнь. Все это у нее, Энти Пламм, было в прошлом, и теперь ее время уходило, как уходит между пальцев мелкий речной песок.

В самом деле, куда она, ее жизнь, исчезла, куда подевалась? Сверкнула, как искорка, на долю секунды на грандиозном полотне вечности и вот уже начинает затухать, гаснуть.

Незаметно Джеймс и Невилл втянули ее в разговор, и она им отвечала, даже говорила что-то сама, но механически, словно робот. Она вместе со всеми находилась в столовой, но в то же время ее здесь будто бы и не было. При всем том она отлично отдавала себе отчет в происходящем: видела громоздившиеся чуть ли не до потолка в столовой Маргарет книги, увядшие цветы в вазах, где на донышке зеленела застоявшаяся вода, груды рукописей в папках и пачки писем, которые присылали Маргарет феминистки чуть ли не со всего мира; от ее взгляда не укрылись ни белый с черными полосками кот размером с собаку, шнырявший с разбойничьим видом под ногами у гостей, ни огромный сенбернар с повадками пушистой кошечки.

На обеденном столе красовалась посуда из разнокалиберного, разных фирм фарфора, который Маргарет коллекционировала, стояли хрустальные бокалы для шампанского, рюмки для вина и рядом с приборами – белоснежные остроконечные конусы салфеток. Еда была отличная: Маргарет считалась неплохой поварихой, а для такого случая расстаралась, обобрала весь свой огород, в котором выращивала отборные овощи. Все это находилось прямо перед глазами Энти Пламм, она все это ясно видела, но мысли ее были далеко. Ее прошлая жизнь властно вторгалась в эту, нынешнюю, и от этого мисс Пламм никак не удавалось отмахнуться. Вернувшись на короткое время к реальности, пожилая дама испытала некоторое смущение: прежде она старалась не предаваться воспоминаниям, чтобы они не затеняли настоящего. Однако следовать непреложному правилу «забыть о прошлом и двигаться вперед» она теперь была не в силах.

Дотронувшись до ее руки, Джеймс спросил:

– Энти, вы хорошо себя чувствуете?

Заверив Джеймса, что у нее все хорошо, она еще раз попыталась встряхнуться, обратиться к реальности и жить, наслаждаясь моментом. Бесполезно. Воспоминания давили на плечи свинцовым грузом. «Отчего это? – подумала Энти. – Неужели из-за Оливии?» Спору нет, она испытала настоящий шок, когда узнала об убийстве принца и о том, что в преступлении была замешана Оливия. После той роковой ночи не проходило и часа, чтобы Энти не вспоминала об Оливии и не сочувствовала ей. Находиться в бегах до конца дней и жить с мыслью о том, что она убила человека, было бы для Оливии тяжким испытанием – уж в этом Энти Пламм не сомневалась. Она любила Оливию всем сердцем, ведь у них с Оливией было так много общего.

При всем том их жизни складывались по-разному. Оливии все давалось легко, к Энти же судьба часто бывала несправедлива.

Она разговаривала с Невиллом, но перед ее глазами как в калейдоскопе крутились события ее жизни, в которой было множество секретов и тайн. Энти свято их хранила и намеревалась унести с собой в могилу.

Она была дочерью старшего садовника Бухананов – так по крайней мере думали окружающие. На самом же деле она была дочерью жены старшего садовника, а настоящим ее отцом был дедушка нынешнего сэра Джеймса. Только ее мать и его светлость знали правду о ее рождении, но перед смертью мать поведала, что Энти была плодом страстной любви, продолжавшейся несколько лет. Об этом романе, как и о том, что в жилах девочки течет кровь Бухананов, старшему садовнику ничего знать не полагалось.

Еще ребенком Энти полюбила Сефтон-Парк. Там она резвилась и играла с детьми Бухананов – как и с детьми деревенских жителей, работавших в саду под началом ее официального отца. Ее обучали наукам вместе с детьми хозяев нанятые его светлостью домашние учителя. Она донашивала обноски дочерей Бухананов и училась изящным манерам у леди Буханан. От этой же благородной дамы она переняла любовь к цветам и научилась искусству составлять букеты. Все эти безмятежные и, в общем, счастливые дни давно канули в Лету. Но почему же, думала Энти, они замелькали перед ее мысленным взором именно здесь и сейчас? Быть может, это произошло из-за того, что она неожиданно встретила любимого племянника Рэймонда? Или ее сознание услужливо предлагает ей вспомнить о прожитых годах, прежде чем возраст сотрет эти воспоминания из памяти?

На столе появилось первое блюдо. Обслуживали гостей две деревенские девушки, которые боготворили Маргарет за ее известность и красоту. Они могли быть официантками, когда мисс Чен того хотела, садовницами или рассыльными, которых она отправляла на почту, когда требовалось отослать издателям свои статьи и рукописи.

Девушки внесли в столовую два огромных суфле из брокколи, которые в духовке поднялись столь высоко, что заслужили аплодисменты присутствующих. Пока добровольные помощницы Маргарет раскладывали суфле по тарелкам, Невилл наполнял бокалы гостей отличным ледяным «Шабли». За столом не было места скуке, и гости, разогретые виски и вином, смеялись, шутили и развлекались от всей души.

Энти Пламм поддела вилкой кусочек суфле, отведала его и даже зажмурилась от удовольствия. Суфле таяло во рту и было таким вкусным, что она отложила на время свой экскурс в прошлое и приняла деятельное участие в настоящем. В частности, съела еще немного суфле, запила его бокалом «Шабли», а потом поведала собравшимся забавную историю о страсти Маргарет к огородничеству и о препятствиях, которые ей приходилось преодолевать, осваиваясь на грядках.