Венди Хоулден - Брызги шампанского

– С ней действительно было так плохо? – блаженно произнесла Тэлли, вспоминая, что Джейн неоднократно повторяла то же самое слово в слово. – Видишь ли, я ее совершенно не знаю.

– Очевидно, ты ни разу не читала ее колонку, – заметил Сол, – иначе ты бы знала о ней все, в том числе какого цвета трусики она предпочитает. Разумеется, в тех случаях, когда она их вообще надевает.

– Да, не читала, – призналась Тэлли, недоумевая, как можно обходиться без трусиков.

Зимой в «Маллионзе» подобное легкомыслие могло грозить смертельной опасностью. Миссис Ормондройд, насколько было известно Тэлли, в январе носила по меньшей мере четыре пары трусов.

– Я не покупаю иллюстрированные журналы, – уточнила Тэлли.

Она постыдилась признаться, что истинной причиной, по которой в «Маллионз» больше не подписывались на периодическую прессу, были деньги. А также то, что Тэлли не могла видеть, как худой сынишка почтальона Нижнего Балджа с трудом преодолевал милю по петляющей дороге до «Маллионза» на древнем разваливающемся велосипеде, заметно просевшем под тяжестью бесчисленных газет и журналов, выписывавшихся когда-то Джулией.

– Так что, боюсь, у меня нет ни малейшего представления о том, что происходит в мире, – со вздохом закончила Тэлли.

– В таком случае, – сказал Сол, чмокнув ее в затылок, – уверен, что у нас с тобой все будет прекрасно.

Внезапно в полумраке коридора пронзительно зазвенел телефон.

– Наверное, это звонят мне, – вскочил с места Сол. – У меня сейчас наклевывается пара выгодных дел.

Он вернулся через пару минут.

– Кто это был? – спросила Тэлли. – Это звонили тебе?

Сол покачал головой:

– Просто ошиблись номером.

У себя в квартире в Клепхэме Джейн ошеломленно смотрела на зажатую в руке телефонную трубку. Сол Дьюсбери до сих пор там. И что он имел в виду, говоря, что Тэлли не может подойти к телефону, потому что принимает душ? Единственным душем в «Маллионзе» можно было считать дырявую крышу, протекающую во время сильных ливней. Что ж, если Тэлли вздумалось закрутить роман с Дьюсбери, у нее есть своя голова на плечах. Значит, она все-таки починила свою старинную кровать. А у Джейн своих забот хватает. Так, например, ей надо придумать, как за ночь похудеть на шесть килограммов, чтобы завтра утром достойно появиться в первый раз в редакции «Шика».

15

Живые красивые девушки с длинными светлыми волосами толпились в вестибюле административного здания. Джейн, по случаю первого дня на новом месте закованная в свой лучший костюм, с ужасом заметила, что все они носят одежду по крайней мере на два размера меньше, чем она. И выглядели они совершенно одинаково, то есть не так, как она. У них не только были буквально идентичные вещи – легкие белые блузки, сквозь которые проглядывали соблазнительные пупки, обтягивающие черные брюки и туфли на высоких каблуках, – даже их лица были похожи. Джейн, дожидаясь лифта, чувствовала себя окруженной толпой обаятельных двадцатидвухлетних сестер-близнецов.

У всех были изящные, загорелые носики, скулы выше Анд, блестящие волосы и дерзкая маленькая грудь. Все были почти без косметики, а ногти были выкрашены таким темным лаком, что казались защемленными дверью. Вот и говорите после этого о недопустимости клонирования людей, подумала Джейн. Ученым, считающим овечку Долли прорывом в науке, следовало бы сначала заглянуть сюда, где подобные эксперименты, судя по всему, проводятся уже много лет.

Поднимаясь в кабине лифта, Джейн размышляла, что где-то в здании, предположительно в кабинете управляющего директора, должна находиться машина корректировки внешнего вида. Скорее всего, она называется «красототроном» и представляет собой высокий цилиндр серебристого цвета с раздвигающимися дверями. Именно сюда специалист по кадрам приглашает новоприбывшую сотрудницу. Та заходит в машину – с помятым лицом, всклокоченными волосами, желтыми зубами, кроваво-красными глазами и отсутствующей талией, – проводит внутри десять минут (возможно, в экстремальном случае чуть дольше – точное время определяет специалист по кадрам) и выходит наружу, загоревшая, светловолосая, причесанная, с изящным носиком, дерзкой грудью и высокими скулами. Одетая в легкую белую блузку и обтягивающие черные брюки, с ногтями, защемленными дверью. Джейн почувствовала вскипающий в груди восторг. А ее сегодня пригласят в «красототрон»?

Кабина лифта наконец остановилась на нужном этаже, и Джейн, шагнув в коридор, ощутила тот же самый восхитительный аромат, исходящий, казалось, от всех вокруг. Она вошла в помещение редакции. Как и в редакции «Блеска», примерно треть площади занимала большая стеклянная коробка, обозначающая владения главного редактора. Джейн сразу же бросились в глаза увеличенные фотографии Виктории Кавендиш, еще более многочисленные, чем фотографии Джоша. Виктория вместе с принцессой Дианой, Виктория вместе с Чери Блэр, Виктория вместе с Карлом Лагерфельдом, с Джоном Галлиано и Донателлой Версаче.

Джейн стало интересно, когда же появится сама Виктория. Или хотя бы кто-нибудь. В редакции не было ни души. Джейн погрузилась в привычную работу просмотра свежей прессы, как всегда уделившей прямо-таки радиоактивное внимание Шампань и ее призеру национальной лотереи.

Сегодня на снимках была Шампань и Уэйн Маклтуэйн, самый богатый двадцатичетырехлетний парень Великобритании, едва заметный из-за бесчисленных коробок и пакетов с покупками. «Как тут не вспомнить выражение «dame sans merci»[30]», – подумала Джейн, разглядев на коробках этикетки «Шанель» и «Ла-Перла». Едва ли все эти дорогие вещи предназначались для Уэйна. Джейн с облегчением подумала, что Шампань осталась в прошлом. Мысль о том, что ей больше никогда не придется слушать этот надменный резкий голос, наполнила ее блаженством.

– Привет!

В кабинет вошла бойкая девушка с огромными глазами и длинными светлыми волосами, в короткой юбке.

– Я Тиш, секретарша Виктории. А ты, наверное, Джейн?

Джейн кивнула, внезапно смутившись. В редакции один за другим появлялись сотрудники.

– Наверное, надо познакомить тебя с остальными, да? – предложила Тиш.

Как раз в этот момент в помещение семенящей походкой вошел очень худой мужчина с впалой грудью и в белоснежных брюках. Было совершенно непостижимо, как он при таком щуплом телосложении способен удерживать на носу большие солнцезащитные очки, не говоря о двух больших сумках из магазина беспошлинной торговли. Его морщинистые руки были унизаны многочисленными перстнями.

– Этого мне хватит до самого обеда, – заметил мужчина, театральным жестом опуская сумки на свой стол.