Джудит Гулд - Вспышка. Книга вторая

Не ожидавший, что в автомобиле кроме него будут другие пассажиры, Наджиб со смешанным чувством удивления и любопытства оглядел женщину. «При обычных обстоятельствах эту блондинку можно было бы счесть вполне привлекательной, – подумал он, – если бы не эта короткая мужская стрижка «ежик» и не мешковатая военная форма: гимнастерка, просторные штаны, высокие ботинки со шнуровкой и матерчатый пояс». Сразу видно, что она делала все возможное, чтобы в ее облике было как можно меньше от женщины, – вплоть до опущенных вниз уголков губ и непреклонно выпяченного подбородка. Судя по несколько безумному блеску ее по-арийски голубых глаз, она – фанатичка, скорее всего, террористка из Европы, проходящая здесь подготовку. У нее на коленях лежала М16 А-1 американского производства, направленная стволом в его сторону.

Протянув руку, он осторожно отодвинул ствол.

– Мне всегда становится немного не по себе, когда такие штуки направлены прямо на меня, – произнес он по-английски. Затем добавил, указав на магазин: – Особенно, когда они заряжены.

Блондинка смерила его стальным взглядом.

– Я знаю, кто вы такой, – грубо проговорила она обвинительным тоном. В голосе ее слышался сильный немецкий акцент. – Я узнала вас по фотографиям из газет и журналов. – Она еще крепче сжала челюсти. – Настанет день, когда все капиталистические свиньи окажутся на мушке и мир будет принадлежать народу.

Наджиб поднял брови.

– Неужели? – Несмотря на все усилия ему не удалось сдержать улыбку. «Она говорит так серьезно, – подумал он. – Так буднично и равнодушно». – Я вам не враг, юная леди. Вам не мешало бы это запомнить.

В ее глазах вспыхнула неистовая страсть.

– Все капиталисты – наши враги, особенно тс, кто дружат с американскими свиньями и притворяются нашими друзьями!

Хамид взглянул на них в зеркальце заднего вида.

– Я бы не стал придавать ее словам слишком большое значение, – весело проговорил он. – Сердце Моники жаждет крови, но ее голова отравлена марксистской пропагандой. Она из группы Баадер-Майнхоф и приехала сюда обучиться тому, как надо правильно взрывать бомбы. – Он фыркнул. – Насколько я знаю, ей действительно не помешает немного подучиться. Она чуть не отправила в рай трех своих товарищей, когда взрывала бомбу на американской базе в Кайзерслаутене.

Наджиб окинул ее взглядом. Она сидела с плотно сжатыми губами и кипела от ярости, настолько сильной, что он бы ничуть не удивился, если бы она тут же разрядила в Хамида всю обойму.

Хамид снова фыркнул и покачал головой, заводя огромный автомобиль.

– Вы бы посмотрели на нее в действии. Она даст сто очков вперед любому из наших мужчин в стрельбе, борьбе и ругани. Единственное, чему ей никогда не научиться, это делать бомбы и бросать гранаты. Это лучше поручать мужчинам.

Моника выругалась:

– Ах ты, похотливая свинья! Все вы мужики считаете, что все знаете. – Она тряхнула головой. – Ну ничего, скоро вам придется смириться с тем, что женщины ни в чем вам не уступают. Вам не удастся вечно держать ваших женщин в подчиненном положении, так и знайте! – В ее визгливом голосе слышались такие страстные нотки, что Наджиб понял: скорее всего, с головой у нее не все в порядке. Ему совсем не доставляла удовольствия мысль о том, что она будет здесь шататься с оружием в руках.

– Все ее беды от того, – сказал Хамид, закуривая сигарету и с усмешкой подмигивая ему через плечо, – что она такая стерва, что ни один мужик не хочет даже попробовать ее трахнуть. Поговаривают, в своем «саду райского блаженства» она хранит бритвы. Вся ее злость, да поможет ей Аллах, от сексуальной неудовлетворенности.

– Секс! – презрительно фыркнула Моника. – Это все, о чем вы способны думать! – Она повернулась к Наджибу. – Полагаю, вы ничем от него не отличаетесь.

Наджиб счел за лучшее проигнорировать ее.

– Абдулла уже прибыл? – спросил он у Хамида. Ему пришлось говорить очень громко, чтобы перекричать рев самолета, со свистом промчавшегося по взлетной полосе и устремившегося в воздух прямо у них над головой.

Хамид кивнул.

– Он здесь, но завтра вечером собирается в Триполи. – Он резко оглянулся, не выпуская изо рта сигарету. – Он с нетерпением ждет встречи с вами.

– А женщина?

– Вы имеете в виду актрису?

– Да, – кивнул Наджиб. – Ее.

– С ней Халид, Мустафа и Мухаррем. Они уже тайно провезли ее в Иорданию. Завтра они пересекут границу Саудовской Аравии близ Дхат аль-Хадж вместе с группой бедуинов, направляющихся в Мекку.

Наджиб сжал губы. «Значит, им предстоит пройти еще тысячу миль. Мне стоило подождать несколько дней, прежде чем отправляться сюда».

– Как только они перейдут границу, счет пойдет на часы, – заверил его Хамид. – Абдулла договорился о доставке их по воздуху.

Наджиб кивнул, и его лицо приняло равнодушное выражение. Они приближались к дворцовому комплексу, и, к своему удивлению, Наджиб обнаружил, что бетонная стена, окружавшая территорию, загибалась наружу таким образом, что взобраться наверх было почти невозможно. Высота ее составляла не менее пятнадцати футов, и в верхний край были вмазаны зловещего вида куски битого стекла. Этого, видимо, показалось мало, и, для того чтобы отбить у нарушителей охоту взбираться на стену, по всему верхнему периметру были натянуты высоковольтные провода. Итого, двадцать футов в высоту, плюс галерея для часовых. Глубоко эшелонированная оборона, подумал он, спрашивая себя: какого рода страх заставил братьев Элмоаидов воздвигнуть такую тюрьму в качестве родового гнезда.

Машина остановилась у главных ворот. Створки, управляемые изнутри электронным устройством и весившие не одну тонну, медленно раздвинулись.

– Сталь толщиной два фута, – восторженно сказала Моника. – Абдулла говорил мне, что их изготовила фирма, специализирующаяся на строительстве банковских хранилищ. Эти ворота можно пробить только танком!

Они въехали внутрь и медленно двинулись мимо зеленых лужаек и благоухающих садов. Повсюду были расставлены дождевальные установки, щедро разбрызгивавшие радужные струи воды, отчего все вокруг выглядело удивительно свежим.

Оглядевшись по сторонам, Наджиб заметил электронные объективы, установленные на садовых скульптурах, стенах и фонарных опорах. По всей видимости, внутренняя территория была оборудована лазерной сигнализацией.

Это была роскошная тюрьма, откуда невозможно убежать.

Одного за другим членов рода Боралеви будут похищать, привозить сюда и мучить, пока они не умрут.

Хамид вырулил на слегка наклонную подъездную дорожку и припарковал машину у широких мраморных ступеней главного входа дворца. Выйдя из машины, Наджиб почувствовал себя карликом. Здание было огромным – гораздо больше, чем показалось ему с воздуха. Фасад состоял сплошь из полированного мрамора с бежевыми прожилками и зеленого зеркального стекла. Присмотревшись, Наджиб увидел, что над облицовкой здания, видимо, потрудились по-настоящему искусные мастера. Глядя на всю эту красоту, было трудно поверить в то, что там, за внешней стеной, простирается безжизненная пустыня. Здесь же воды было более чем достаточно – фонтаны выбрасывали высоко в воздух струи, которые, достигнув высшей точки, падали вниз мириадами брызг только для того, чтобы снова взмыть в воздух.

Оставив Монику в машине, они с Хамидом стали подниматься по мраморным ступеням. По обе стороны парадных дверей стояли охранники, держа наготове автоматические винтовки. Черные очки делали их похожими друг на друга. Третий охранник, вооруженный до зубов, с гранатами, прицепленными к поясу, отворил изнутри покрытые бронзовой чеканкой двери.

Кондиционеры работали на полную мощность; в помещении было так же прохладно, как в салоне автомобиля, который доставил их сюда. Наджиб обвел взглядом восьмиугольное фойе. Его убранство сделало бы честь любому небоскребу в Майами – сочетание футуристического итальянского модерна с традиционным арабским дизайном – стиль, который, по-видимому, нравился всем нуворишам стран Персидского залива. Арабская разновидность Лас-Вегаса, усмехнулся он про себя. В любой другой стране это посчитали бы вызывающей и нелепой безвкусицей, однако, как и в случае с розовым «мерседесом», все это каким-то странным образом подходило и к здешнему жаркому климату, и к ослепительному солнечному свету. В самом центре фойе в полу было сделано восьмиугольное углубление для фонтана, откуда грациозно взмывали вверх струи кристально чистой воды и, падая, разбивались серебряными брызгами о дно мраморной чаши. Весь потолок был покрыт светильниками, состоявшими из тонких, свисающих вниз хрустальных подвесок. Две изгибающиеся мраморные лестницы со стеклянными ограждениями и латунными поручнями вели на галерею второго этажа. Длинные и низкие, причудливого вида банкетки были обиты узорной тканью с преобладанием белого, серебристого и бирюзового цветов.