Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

– Что, простите? – не понял Дерил.

– Просто я знаю, что у него ранчо в Коннектикуте, но до сих пор не знала, что и в Техасе тоже.

Дерил несколько смутился и помрачнел. Я сообразила, что сболтнула лишнее.

Когда мы поняли, что в моей комнате не получится, то бросили всех и отправились к нему домой. К несчастью, как только мы туда приехали, все стало складываться самым паршивым образом.

Для начала мы прикончили мой кокаин. Но как раз когда настало время лечь в постель и довести друг друга до экстаза, он вдруг согнулся в три погибели и принялся раскачиваться туда-сюда, повторяя тоненьким детским голоском: «Мама. Ma. Ma. Мама. Мам».

Сначала я подумала, что он так шутит, присоединилась к нему и немножко «помамкала» вместе с ним. Но вскоре поняла, что это вовсе не шутка, а просто он ублюдок паршивый.

Я села и попробовала поговорить с ним разумно, но он меня не слышал и не видел. К тому времени уже и солнце взошло. Итак, я стояла в красивой, просторной, оклеенной белыми обоями квартире на Западной Девятой улице, смотрела, как взрослый человек катается, как неваляшка, по полированному, вишневого дерева полу, и испытывала такое острое одиночество, как будто меня выпотрошили и бросили. Я увидела пылинки, танцующие в утреннем свете, и мне подумалось, что это центр мироздания и там одиноко и пусто. Все одиночество и вся пустота мира сосредоточилась в том месте, которое когда-то было моим желудком. Кто бы мог подумать, что один человек способен вместить в себя столько пустоты? Я представляла собой эмоциональную пустыню, и по этим пескам можно было брести неделями.

Пустота снаружи. Пустота внутри.

Я взглянула на Дерила. Он уже спал, засунув в рот большой палец. Сначала я подумала, не прилечь ли рядом, но потом мне показалось, что он не слишком обрадуется, обнаружив меня утром у себя в постели. Я мялась, не зная, что предпринять. Потом вырвала из записной книжки листок, написала на нем: «Позвони мне!» и подписалась: «Рейчел». Некоторое время я колебалась, написать ли просто «Рейчел» или «целую, Рейчел». Потом решила, что просто «Рейчел» будет безопаснее, хотя и менее интимно. Я подумала еще немного и приписала внизу: «Девушка с вечеринки», на тот случай, если он сразу меня не вспомнит. Хотела было нарисовать свой портрет, но вовремя взяла себя в руки. Потом засомневалась, не слишком ли жирный и настойчивый получился восклицательный знак после «Позвони мне». Может, мне стоило добавить «если хочешь…»?

Я понимала, что делаю глупость. Он не позвонит мне (а он, конечно же, не позвонит), я буду терзаться, вспоминая все, что сделала и чего не сделала (может быть, записка получилась слишком холодной и он не поверил, что я действительно хочу, чтобы он позвонил. А может, записка, наоборот, показалась ему слишком агрессивной? Наверно, стоило написать наоборот: «Не звони мне». И так далее, и тому подобное).

Записку я положила около его руки, а потом отправилась посмотреть, что у него есть в холодильнике. Мне нравилось заглядывать в холодильники к стильным людям. Там не оказалось ничего, кроме головки бри и куска пиццы. Положив сыр к себе в сумку, я отправилась домой.

Я заставила себя пройтись пешком по залитой утренним солнцем улице, потому что считаю, что движение – наилучший способ обрести душевное спокойствие. Но на этот раз не получилось. Улицы казались мне зловещими и угрожающими, весь пейзаж – каким-то нереальным, фантастическим. Я чувствовала, что редкие прохожие – а было шесть часов утра, воскресенье – оборачиваются на меня. Мне казалось, что на меня смотрит весь Нью-Йорк, что весь город ненавидит меня и желает мне зла. Я все ускоряла и ускоряла шаг, пока не обнаружила, что бегу.

Увидев приближающееся такси, я чуть не упала на колени в порыве благодарности. Я забралась внутрь. Ладони у меня вспотели. Я еле-еле решилась назвать водителю адрес. Но очень скоро мне захотелось выйти – я что-то не доверяла водителю. Он слишком долго и пристально смотрел на меня в зеркальце заднего вида.

Ужасная мысль пришла мне в голову: ведь никто же не знает, где я! И с кем. Всем известно, что нью-йоркские таксисты – сплошь психопаты. Меня могут завезти на какой-нибудь заброшенный склад и там убить, и ни одна живая душа не узнает. Никто ведь и не заметил, как я уходила с вечеринки с этим Дереном, Дерилом или как там его. Никто, кроме Люка Костелло, вспомнила я со смешанным чувством облегчения и досады. Он-то видел, как мы уходили, и еще отпустил какое-то остроумное замечание. Что же он такое сказал-то?

Я вдруг вспомнила эпизод с ремнем от джинсов, и от стыда у меня свело в животе. Чуть не стошнило. Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы этого не было! Я готова отдать всю зарплату за следующую неделю бедным, лишь бы ты стер это событие.

И о чем я только думала? И самое ужасное – что он оттолкнул меня, он меня отверг!

К действительности меня вернул пристальный взгляд таксиста. Я так испугалась, что решила выскочить из машины у следующего светофора. Но, к счастью, тут же поняла, что это кажущаяся опасность. После бурных развлечений у меня часто случались приступы паранойи. Вспомнив об этом, я испытала огромное облегчение. Бояться было нечего.

Но стоило водителю заговорить со мной, и мой страх снова вспыхнул с прежней силой, несмотря на то что секундой раньше я логически доказала себе, что причин для беспокойства нет.

– Развлекались? – спросил он, встретившись со мной глазами.

– Была у друга, – выговорила я пересохшими губами. – То есть у подруги. А сейчас меня ждет другая подруга, – добавила я для верности. – Я позвонила ей, что еду.

Он ничего не ответил, только кивнул. Если затылок вообще можно назвать угрожающим, то у него был, безусловно, именно такой затылок.

– Если я не окажусь дома через десять минут, она позвонит в полицию, – сказала я и сразу почувствовала себя лучше.

Но не надолго. Почему он едет не тем путем? С колотящимся сердцем я следила за дорогой. Да! Точно! Мы должны были ехать вверх, а едем вниз. Мне снова захотелось выпрыгнуть. Но на светофоре горел зеленый. А ехали мы слишком быстро, чтобы я могла подать кому-нибудь знак, да и не было никого на улице. Я глаз не могла отвести от зеркальца заднего вида. Он все еще смотрел на меня. «Все, влипла», – подумала я вдруг спокойно и буднично.

Но через несколько секунд у меня внутри вспыхнул буквально костер ужаса. Не в силах более переносить это, я полезла в сумочку за валиумом. Удостоверившись, что водитель не видит, что я там делаю, я поспешно отвинтила крышку, и вынула пару таблеток. Притворяясь, что просто смахиваю что-то со щеки, я отправила таблетки в рот. И стала ждать, когда страх отпустит меня.

– Какой вам номер? – услышала я голос своего потенциального убийцы.